Рассказы о жизни. Книга первая

Однако настроение мое было совсем не таким веселым, как могло показаться со стороны. В Петербурге я был впервые. Правда, у меня были явки в большевистское книгоиздательство, частные письма донбасских друзей к их питерским знакомым. Но их надо еще разыскивать. А пока что я один, как перст, в незнакомом месте.

Стараясь не выдавать растерянности, пошел, наблюдая происходящее вокруг, стараясь запомнить название улиц, повороты, приметные дома и магазины, проходные дворы. Невский проспект сиял вывесками и витринами. По тротуарам праздно шаталась разряженная публика, а по проезжей части проспекта проносились богатые экипажи.

После долгих блужданий я наконец оказался в издательстве. Руководил им тогда В. Д. Бонч-Бруевич. Он внимательно оглядел меня и сообщил, что делегаты лишь начали съезжаться, а многих еще нет: они либо в пути, либо еще только собираются выехать.

— Вот и выходит, что приехали вы рановато, — сказал он улыбаясь.

— Это ничего, — ответил я. — Какое-нибудь дело мне здесь найдется. А больше всего мне хочется увидеть товарища Ленина. Он бывает в издательстве?

— Конечно, — живо отозвался Бонч-Бруевич. — Однако сегодня он занят в другом месте и здесь не будет.

Увидев, что я огорчился, он тепло добавил:

— Владимир Ильич сам ищет встречи с рабочими делегатами, и вы обязательно увидите его и поговорите с ним. А пока что побывайте в «техноложке» и покажитесь Надежде Константиновне Крупской — это жена и друг товарища Ленина. Она введет вас в курс событий.

Я отправился в «техноложку» (технологический институт). Настроение мое быстро переменилось, и от прежней робости не осталось и следа. Я как бы со стороны посмотрел на самого себя и подумал: вот идет по Питеру простой рабочий из Донбасса. Он ничего еще не видел, кроме заводов и шахт да царских тюрем. Стоило ему встретить в Питере холодно-официальный прием у меньшевистского члена ЦК, и он уже повесил нос. Но вот повезло ему встретить искренних друзей в издательстве «Вперед», и он уже забыл обо всех неприятностях и идет себе, посвистывая, по прекрасному Невскому. Вот как важны для человека теплота, ласка, доверие.

Надежда Константиновна встретила меня как старого знакомого: она, видимо, знала меня по чьим-либо рассказам. Она расспросила меня о деятельности луганской партийной организации, об активистах и рядовых подпольщиках, о настроениях рабочих. Я рассказывал, а она записывала все в малюсенькую записную книжицу. Потом обстоятельно проинструктировала меня, как вести себя в Питере, сообщила кое-что и о предстоящем съезде.

— По всей вероятности, — сказала она, — съезд будет за границей. Однако, когда и куда придется ехать, еще не определено. Будем ждать. А вы тем временем ознакомьтесь с городом, отдохните.

Я ответил Надежде Константиновне, что отдыхать не привык, да и не такое сейчас время, чтобы сидеть без дела. Набравшись смелости, я не удержался и задал все тот же волновавший меня вопрос:

— А увижу ли я товарища Ленина, где и когда это произойдет?

— Увидите и услышите вы его не один раз, — ответила она. — А сейчас подумайте лучше о том, чтобы не провалиться в Питере. Будьте осторожны — шпиков здесь тьма-тьмущая.

Из «техноложки» я вышел окрыленным. Еще бы! Отныне я уже был тесно связан с большевистским центром, с ближайшими друзьями и помощниками Ленина, а скоро, наверное, увижу и его самого. Пусть впереди еще многое было неясным: сколько и где я буду жить в Питере, когда и куда придется ехать на съезд, — все это казалось мне мелким и незначительным. И я в чудеснейшем настроении отправился разыскивать те явки и тех лиц, к кому были адресованы лежащие у меня в кармане письма моих партийных товарищей из Донбасса.

Прежде всего я постарался разыскать Д. И. Лещенко, который приезжал к нам, в Луганск, по поручению ЦК РСДРП (большевиков). Застал его дома. Он встретил меня с радостью и сразу же стал расспрашивать о подпольной работе большевиков-луганчан и о моих впечатлениях от Питера. Я отвечал односложно: дела в Луганске идут хорошо, в Питере мне нравится. Но и тут я не выдержал:

— Хочу скорее увидеть Ленина. Посоветуйте, как добиться этого.

Лещенко удивился:

— Да как же так, неужели еще не повидались с Ильичем? Даже не пойму, как это могло случиться: он почти каждый день бывает в издательстве и сам старается повидаться с прибывающими делегатами, узнать, кто чем дышит.

Еще как следует не рассвело, а я уже был в издательстве. Решил сидеть здесь хоть целый день, но во что бы то ни стало дождаться Владимира Ильича. Бонч-Бруевич, увидев меня, догадался о моем замысле.

— Ждете, стало быть? — спросил он, улыбнувшись.

— Жду, — ответил я и почему-то густо покраснел.

— Ничего, ничего, — заметил он, как бы успокаивая меня. — Сегодня Владимир Ильич обязательно должен быть: у него намечено совещание делегатов с мест.

В редакции начинался обычный трудовой день. Приходят и уходят посетители, слышен треск пишущей машинки, оживленно беседуют между собой сотрудники. Наблюдая все это, я увлекся и не заметил, как ко мне подошел какой-то человек. Он тронул меня за плечо.