Рассказы о жизни. Книга первая

В те дни, когда я встретился с ним по рекомендации наших цекистов, Ипполит Иванович работал в книжном складе большевистского издательства «Вперед» на Караванной улице (ныне улица Толмачева) — занимался розничной продажей книг. С окладистой бородой, в очках, широко эрудированный, он напоминал проповедника. Близко знавшие его товарищи называли его Рябков-Пчела или просто Пчела. Имел он и вторую партийную кличку — Лужин (видимо, потому, что родился в Лужском уезде).

Свиягин поражал своей живостью, энергией и очень многое делал для подготовки боевых дружин и снабжения их оружием. Впоследствии он был арестован по делу военной организации в Петербурге, затем бежал в Швейцарию, где проживал под фамилией Казакова. Рассказывали, что с началом первой мировой войны он поддался шовинистическому угару, поступил на службу во французскую армию и был убит на бельгийском фронте.

Чтобы не вызывать подозрений, мы с И. И. Рябковым решили ехать в Териоки раздельно и там встретиться на явочной квартире — на даче нашего финского друга Они Комулайнена. О его революционной деятельности не сохранилось почти никаких документов. Известно лишь, что он находился на подозрении у царской охранки. В одном из донесений в охранное отделение департамента полиции о нем говорилось:

«Имеются указания на то, что сын домовладельца в Териоках (Финляндия) по Андреевскому переулку Они Комулайнен занимается провозом оружия для революционных организаций через Финляндию в Империю».

Для моих товарищей закупка и транспортировка оружия были обычным делом, но для меня, новичка, сама поездка в Финляндию явилась серьезным испытанием и оказалась связанной с рядом опасностей и приключений, вернее, злоключений.

Как сейчас, помню свой первый приезд в Териоки и одну из историй, случившуюся со мной сразу же по прибытии туда. Было раннее утро, и, прежде чем пойти на явочную квартиру, я решил искупаться. Утро было теплым, чуть туманным. На берегу Финского залива никого не было. Я быстро разделся и, положив под небольшим кустом одежду (а в ней были револьвер и деньги на оплату оружия), побежал к заливу. Однако окунуться мне не удалось, так как вода не доходила даже до колен. Пришлось идти все дальше и дальше от берега, но дно было настолько отлогим, что и в двухстах — трехстах метрах от линии прибоя было все еще мелко. В это время, оглянувшись, я увидел трех человек, которые двигались вдоль берега в направлении куста, где лежала моя одежда.

Мысли смешались. Как быть? Бежать к берегу? Все равно не успеешь помешать грабителям, да и что сделаешь один против трех? Призвав себя к благоразумию, я стал незаметно наблюдать за ними и вскоре убедился, что подозреваемые мною люди и не помышляли о воровстве — они спокойно прошли мимо моей одежды, даже не обратив на нее никакого внимания. Позднее я узнал, что в Финляндии со времен раннего феодализма велась жестокая, беспощадная борьба против всех тех, кто посягал на чужую собственность. Ворам рубили руки и головы, и это возымело свое действие — в дальнейшем воровство было полностью искоренено. Исключительная честность финнов, как традиция, сохранилась и до сих пор.

Отделавшись, что называется, легким испугом, я поскорее оделся и поспешил на дачу Они Комулайнена. Там я застал Рябкова, Свиягина и незнакомого мне человека, который, как я узнал позднее, являлся поставщиком оружия. Сравнительно быстро мы договорились о цене, приобрели маузеры, браунинги, парабеллумы и патроны к ним.

Все это оружие мы должны были незаметно, небольшими партиями переправить в Петербург, а затем в Луганск. Нам предстояло совершить несколько рейсов в Териоки и обратно, и на эти случаи мы имели в столице несколько явок, куда при благоприятных условиях могли сдать оружие на временное хранение.

Переночевав у гостеприимного хозяина, мы наутро поспешили в обратный путь, причем, как и раньше, каждый имел свой маршрут, чтобы избежать общего провала. Не знаю, как моим друзьям, но мне самая первая из этих поездок запомнилась на всю жизнь.

Я не стал запасаться чемоданом или рюкзаком, а сделал специальный пояс, на который прикрепил под рубахой несколько браунингов и маузеров, а также небольшие мешочки с патронами к ним. Вначале это казалось и удобным, и не так-то тяжелым, но, когда я добрался до столицы, груз оказался очень весомым. Ныла поясница, болела голова. Я поспешил в одну из явочных квартир. Однако дежуривший здесь знакомый подпольщик, поравнявшись со мной и как бы нечаянно толкнув в бок, на ходу тихо сообщил:

— Явка провалена, кругом полно шпиков. Опасно идти и в другие известные тебе места. Постарайся переждать ночь на улице, а потом приходи на вокзал — к отходу утренних пригородных поездов. Там мы тебя найдем.

После этого он быстро затерялся в толпе прохожих.