Рассказы о жизни. Книга первая

В ходе ожесточенной идейной схватки с меньшевиками огромную помощь местным организациям партии оказали ленинские посланцы — представители Бюро комитетов большинства (только за первые четыре месяца 1905 года из Женевы в Россию было послано 56 человек). Сошлюсь при этом лишь на один хорошо известный мне пример. Твердый ленинец Ф. А. Сергеев (Артем), прибыв в Харьков, возглавил только что созданную здесь большевистскую группу «Вперед» и вместе с ней широко развернул работу за освобождение местных рабочих из-под влияния меньшевиков. Им удалось добиться хороших результатов: харьковская партийная организация, где долгое время до этого было засилье меньшевиков, вскоре уже сообщила В. И. Ленину, что дела группы «идут хорошо» и что к ней «рабочие относятся с доверием». Благодаря деятельности Ф. А. Сергеева (Артема) и группы «Вперед» харьковская партийная организация в тот период внесла свой вклад в разрешение партийного кризиса и была в числе 21 партийной организации страны, высказавшейся за скорейший созыв III съезда партии.

С огромным воодушевлением встретили мы, луганские большевики, дошедшее до нас сообщение о III съезде РСДРП, состоявшемся в Лондоне 12—27 апреля 1905 года. Узнали мы и о Женевской меньшевистской конференции. Сопоставив решения и установки этих двух форумов, мы еще более ясно поняли всю правоту и силу ленинского курса на свержение самодержавия, установление демократической республики, ликвидацию всех остатков крепостничества и царского произвола в стране. Нас особенно радовало, что решать эту стратегическую задачу должны были мы сами: ведь в качестве вождя и гегемона революции, как указывал В. И. Ленин, выступал рабочий класс, а его верным союзником была многомиллионная масса крестьянства.

До конца была ясна и понятна нам и тактическая линия большевиков — курс на вооруженное восстание для завоевания политической власти, установления революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Нас вдохновляла принятая съездом ленинская резолюция, в которой говорилось:

«Задача организовать пролетариат для непосредственной борьбы с самодержавием путем вооруженного восстания является одной из самых главных и неотложных задач партии в настоящий революционный момент»[56].

Только так, думали мы, действуя по-большевистски, по-ленински, можно одержать победу над самодержавием, установить республику, подлинное народовластие, обеспечить дальнейшее перерастание буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую.

Совсем иными были тактические установки меньшевистской Женевской конференции. Отрицая руководящую роль пролетариата в революции и недооценивая революционную роль крестьянства, меньшевики считали, что русская революция, как и прежние революции на Западе, должна проходить под руководством «прогрессивных сил», то есть буржуазии. Они выступали также против вооруженной борьбы трудящихся с самодержавием, пытаясь доказать, что восстание является стихийным процессом, не поддающимся никакому управлению, и что его вообще нельзя подготовить. Больше всего меньшевики опасались, чтобы самостоятельные действия рабочих и подготовка ими вооруженного восстания не отпугнули либеральную буржуазию. Вполне понятно, что все сознательные рабочие отворачивались от подобной трусливо-предательской меньшевистской линии.

— Нам не по пути с этими прислужниками буржуазии, — говорили мы между собой, когда заходила речь о меньшевиках и решениях их Женевской конференции.

Прибывшие в Луганск войска, донские казаки и усиленные наряды полиции постоянно напоминали нам о Кровавом воскресенье и убеждали нас в том, что царские сатрапы не остановятся ни перед чем, чтобы задушить революцию, разгромить рабочие организации. Но мы смело глядели в лицо опасности и твердо верили в нашу силу и победу, в лучшее будущее, которое могло быть завоевано только в решительных битвах рабочего класса и всего народа со своими классовыми врагами.

Мы хорошо понимали при этом, что нам предстоит тяжелая и сложная борьба, не на жизнь, а на смерть, и что царизм использует против нас всю свою силу: армию, полицию, жандармерию и другие карательные органы. Однако нам казалось, что если дело дойдет до вооруженной борьбы, то значительная масса солдат, таких же, как мы, простых людей, поддержит нас, но найдутся среди них и такие, которые не осмелятся нарушить царские приказы, будут нападать на нас, стрелять в своих. Мы были готовы обуздать их любой ценой, заставить их выполнять волю народа. Но мы отдавали себе отчет и в том, что одного желания добиться этого еще недостаточно: много ли сделаешь голыми руками? Отсюда сам собой вставал перед нами вопрос о вооружении рабочих, о создании специальных вооруженных, обученных групп охраны рабочих собраний, демонстраций, стачек. Эти группы в случае необходимости должны были действовать и против царских войск и полиции.