Рассказы о жизни. Книга первая

Никогда не забуду, как произошло это памятное для меня событие. Тысячные толпы рабочих Луганска подошли к тюрьме и потребовали от тюремной администрации нашего освобождения. Из окон тюрьмы мы видели могучее шествие и видели, как заметались в панике тюремщики. По их вызову к тюрьме прибыли полиция, жандармские чины, прокурор. Они хотели еще раз обмануть бдительность рабочих, но на этот раз у них ничего не вышло. Напуганные демонстрацией трудящихся, они быстро состряпали какой-то приказ и выпустили нас под небольшой залог. Я был взят на поруки моим другом, большевиком, рабочим гартмановского завода Анисифором Ивановичем Волошиным.

По выходе из тюрьмы я убедился, что наша большевистская организация выросла и окрепла, стала подлинным вожаком трудового населения. Но время и события требовали новых решительных действий, и я со всем пылом молодости и непримиримой ненависти к угнетателям включился в практические дела. Побывал не только во всех цехах завода Гартмана, но и на других предприятиях, повидался и переговорил с каждым нашим партийным активистом, со всеми районщиками и подрайонщиками, с членами боевых дружин и боевых десяток. Несколько раз выезжал в пригородные деревни.

Мы, члены Луганского большевистского комитета, хорошо чувствовали нарастание революционных событий по всей России и ясно понимали, что в недалеком будущем, и, может быть, очень скоро, обстановка потребует от нас решительных действий. Поэтому мы всю свою энергию направили на работу с людьми, и особенно на улучшение подготовки боевых дружин и всех передовых рабочих к надвигающимся решающим схваткам с самодержавием, с царскими войсками и полицией.

Прежде всего надо было усилить сбор оружия, вооружение рабочих, научить наших дружинников стрелять и пользоваться самодельными бомбами.

Мы понимали, что им трудно после утомительного рабочего дня заниматься строевой подготовкой, уходить в глубь оврагов и лесов для тренировочной стрельбы, но никто из них не жаловался. Действуя тайно от полиции и всякого рода праздно любопытствующих обывателей, мы по окончании работы расходились с завода по домам, а потом собирались небольшими группами и вели занятия.

Одновременно мы проводили широкую политическую работу среди рабочих и членов их семей: рассказывали о том, что делается в других районах страны, вербовали пополнение в группы актива, создавали новые явки. Все это укрепляло наши связи с массами.

Периодически проводившиеся аресты многих активистов луганской партийной организации, разумеется, ослабляли ее деятельность, но большевистский центр в Петербурге и Екатеринославский партийный комитет постоянно оказывали нам практическую помощь опытными кадрами профессиональных революционеров. В 1905 году и позднее в Луганске некоторое время работали видный партийный пропагандист Л. Л. Шкловский (Сергей), петроградский рабочий А. П. Тайми, екатеринославский большевик В. И. Нанейшвили, профессиональные революционеры Вольфсон (Михаил), Ю. П. Денике (Юрий), А. П. Пинкевич (Максим), Г. И. Левин (Анатолий), Э. В. Лугановский (Роберт, Монька). На Орловско-Еленовском руднике подлинным организатором деятельности местной партийной организации был ветеран рабочего движения, руководитель знаменитой Морозовской стачки 1885 года в Орехово-Зуеве, большевик Петр Анисимович Моисеенко.

Особенно заметный след в работе луганской партийной организации оставил Э. В. Лугановский[61]. Он дважды приезжал к нам (в мае и октябре 1905 года) и оказал большую помощь в налаживании нашей партийной работы, в разоблачении оппортунистической сущности меньшевизма и в налаживании наших связей с ленинским заграничным партийным центром. В письме от 15(28) апреля 1905 года в редакцию газеты «Вперед» он сообщал:

«…Пишу я из Луганска… Местная работа идет прекрасно со дня моего приезда. За две недели тут прошли две массовки, одна в 80 чел., другая в 40, причем было организовано 3—4 летучки. На всех них ораторствовал. Фактом моей положительной работы я вытеснил всех меньшевиков. Организация вся сейчас большевистская. Пришлось организовать центр, районы и т. п. Лучшие рабочие довольно ясно представляют себе разногласия. За этими рабочими вся масса. Меньшевисты за бортом. Одно несчастье — мало людей. Боюсь провалиться — работаю слишком широко в массе»[62].

В другом его письме от 26 мая (8 июня) 1905 года в редакцию газеты «Пролетарий» говорится: