Рассвет закату вопреки

– На четырнадцать месяцев беспрерывной работы, дружище. Но думаю, нервы наших осторожных не в меру хозяев разрядятся раньше. – ответил Макар, на спину вскинув рюкзак. – Кстати, я тут подумал, а не послать ли нам снова бабочку?

– Зверьку нужен отдых, – отрезал биолог, тоже влезая в рюкзак, глубоко погрузившийся в мох. – Попробуй использовать биосвязь. Расстояние небольшое, хотя… эти деревья и мох… – он вздохнул и поморщился. – боюсь, что они экранируют не только лучи местных светил, но и любые сигналы.

– Ты тоже попробуй связаться с ней, – даже для себя самого совершенно внезапно разрешил вдруг Макар. – У тебя ведь уже получалось.

– Ревнуешь, – констатировал Гесс, уступая дорогу Макару. – И правильно делаешь… – бросил ему уже в спину, – я бы сам ревновал, – пробормотал совсем тихо, под нос.

Ну у Аверина всегда был хороший слух. И отличная память. И… самообладания тоже хватало, хотя захотелось на всем ходу обернуться и врезать по морде. Желательно даже коленом.

Сдержался. Не оглядываясь быстро рванулся вперед.

Ревнует он… Да! Он ревнует!

И вся беда в том, что Макар постоянно пытался найти ответ на простейший вопрос: чего же он хочет от Нэрис? И не находил.

А если все эти чувства, на него вдруг упавшие, как огромный метеорит на поверхность вполне благополучной планеты – совсем не любовь? Просто два одиноких человека столкнулись, пересеклись. Их жизни переплелись, и уже совершенно не важно, случайно ли или по умыслу сумасшедшей правительницы Зигейны.

Главное ведь не в этом. А вдруг? Он все еще сомневался. В себе, в ней. В Гессе – особенно сильно.

Макар шел очень быстро, не рискуя бежать. Он ступал осторожно в мохнатую мшистую глубь, глазами ловил следы старой тропы, чутко слушал и терзал себя глупыми мыслями, ощущая дыхание за спиной.

Вспоминал все те немногие мгновения их с Солнышком общего счастья. Ту щемящую нежность, что его заполняла при взгляде на бритый затылок малышки. На прямую линию хрупких плеч, трогательные ямочки на щеках. Тоненькие запястья, лодыжки и стопы, маленькие, словно детские. Крутые изгибы наполненных бедер, тяжелую женская грудь.

Так, об этом он вспомнил напрасно. Вся супружеская его жизнь сводилась пока к одной долгой ночи, проведенной на полузаброшенной туристической базе Шедара.

И все.

А хотелось другого. Хотелось просыпаться каждое утро, слушая ее тихое дыхание, вдыхая ее сладкий запах. Обнимать ее нежно, целуя в висок, расправляя строгую складочку между бровей. Гладить ее бархатистую кожу. И… все остальное, о чем думать сейчас неуместно.

А еще каждый день мыться в душе, кидаясь кусочками ароматного мыла и губками, целоваться до остановки дыхания, ужинать, и запершись в библиотеке вслух читать ей старинные книги. Солнышко слушать умела. И ей обязательно это понравится.

Милая, где же ты? Макар ярко представил себе и библиотеку и душ и совместные их прогулки по самым красивым местам в этой Вселенной и понял вдруг, что понимает отчетливо, чего хочет.

Знает.

Аверин желает всю свою жизнь провести рядом с Нэрис. Вот так просто. Остальное отлично приложиться. И даже не важно совсем, где и как. Главное, – с кем.

Да уж. Наверное это любовь. Где же ты, Солнышко?

«Рик…» – отозвалось вдруг у него в голове.

Мак споткнулся, со всего маху упав на колени.

Это его и спасло: прямо над головой прожужжала увесистая стрела, и с громким треском вгрызлась в прочную плоть ближайшего дерева.

Рывок, шаг назад и спиной к спине вырос Гесс.

– Ты их видишь? – спросил его капитан совершенно спокойно, как будто бы речь тут велась о дожде.

– Слышу, – фыркнул биолог. – Дверь хозяева нам открыли, похоже. Это не промах, взгляни на стрелу, стреляли по траектории над головами. Но выглядит как-то не очень-то вежливо.

– Нэрис мне отозвалась, постарайся прикрыть нас обоих, – Макар прошипел, и зажмурился.

«Солнышко, мы уже близко!»

22. Божественные будни

Планета Зигейна (b Малиста) двойная звездная система Малиста, (HD 188015), Созвездие Лисички (Vulpecula) Лес

Так.

Не нервничать. Не орать, не бежать. И паника тут неуместна. Это просто ребенок. Несчастный, больной, обессиленный. Умирающий.

И от меня здесь никто не ждет чуда. Наверное.

А богиней зовут, потому, что понравилась.

Мысленно помянула все этапы полового размножения шервов, зубы сцепила и подошла на шаг ближе к кровати.

Нельзя давать повода заподозрить себя в рефлекторной брезгливости или страхе. Дети во взрослых играх всегда только жертвы. Бедный малыш. Его бедра были целомудренно прикрыты тонкой светлой простынкой, но по строению обтянутых кожей костей скелета мне стало понятно: мальчишка. Широкие плечи, крупные не по росту ладони и ступни, тяжелая челюсть.

Рассматривая эти детали я старательно отвлекалась от самого главного. От панического ощущения собственной преступной беспомощности.

– Привет, – улыбнулась ему и присела рядом на корточки, стараясь не замечать происходящего за спиной. – А что ты тут делаешь?