Рассвет закату вопреки

Тонкая женская фигурка, шла, будто слепая, на ощупь. Растрепанная, всклокоченная, одетая в странного вида комбинезон, со следами земли на коленях.

Взгляд Макара цеплялся за эти детали, ставшие для него вдруг жизненно-важными, необходимыми. Кажется, он забыл как дышать. Воздух закончился вместе с остатками разума капитана.

Создатель, как многое изменилось в ней за те долгие дни, что они были в разлуке. Как она похудела! Тоненькие запястья казались теперь просто хрупкими. Стоит лишь прикоснуться неловко – сломаешь. Рассыплется вся на осколки. Почему ему так показалось?

Сгорбленная фигурка споткнулась опять, громко всхлипнула и…

Оказалась вдруг в крепких объятиях мужа. Он не понял и сам, как такое случилось. Как стремительной птицей взлетел по тропе, оставив всех далеко позади, – тоже не помнил.

– Солнышко! – только и смог Макар выдавить из себя, задыхаясь от ядерной смеси нахлынувшей нежности, острой тревоги и боли.

Спазм к горлу предательски подступил, словно чья-то невидимая рука беспощадно душила Аверина.

Макар рвано вдохнул ее запах, бережно обнимая, ощупывая руками. Реальна ли? Да, вполне ощутима. Все те же прямые и хрупкие плечи, длинная шея, которую прикрывали теперь пряди светлых волос. Как же быстро они отросли… Солнышко. Трепетная, ранимая, уязвимая. Остро вдруг захотелось закрыть ее разом от всех надвигавшихся бурь и невзгод.

– Нерис…

Она в первый миг замерла, словно окаменела. Потом взгляд подняла, руками цепляясь за плотную ткань его комбинезона и пронзительно всхлипнула.

Красное от слез лицо, заплаканные глаза, припухшие и искусанные губы.

– Он умер! – Нэрис выдохнула эти слова с такой болью, что Мак ее снова покрепче прижал, поглаживая по плечу, успокаивая. – Мальчишка, Каспчису. Я уснула, а он взял и умер! – слезы опять покатились из ее темных глаз, а Макар был готов оживить всех зигейнских покойников, а затем придушить их вторично. За каждую каплю.

– Ты не виновата, хозяйка! – Горыныч, видимо выпущенный из рюкзака, не мог оставаться негласным свидетелем, как все деликатные остальные. – Ему не было больно, смерть во сне для него лучший выход, все так считают. Даже Чисхисусу.

При упоминании глитча Нэрис уткнулась лбом в грудь капитана и разрыдалась. Скорбное выражение его мужественного лица все еще ярко стояло перед глазами. Нет, ее он действительно не винил. Родители мальчика давно ни на что не надеялись, и смирились. Но…

В их маленьком доме, похожем скорей на нору Нэрис вдруг четко увидела то что самое страшное, что может с ней в жизни случиться.

Пережить смерть собственного ребенка, – это ужасно, несправедливо, чудовищно. А она… та, кого они все называли богиней, ничего не смогла изменить. Вот только что разговаривала с мальчишкой, а теперь его больше нет. И постель опустела.

– Солнце, послушай… – сквозь слезы услышала она тихий голос Макара. – Тебе очень сейчас тяжело… но скажи мне, в посёлке еще есть больные дети? Им ведь нужна наша помощь?

Возможно, Макар был не прав. Ему очень сильно хотелось сейчас подхватить ее на руки, прижать к себе еще крепче и отсюда скорей унести. Бегом, не оглядываясь назад, прочь из поселка, из синего леса, подальше от лживого мира Зигейны.

Но… Убежать от себя Нэрис не сможет. Будет себя бесконечно корить и страдать. Потом влезет в какую-нибудь героическую и безумную спасательную операцию, пытаясь искупить свою вымышленную вину, и рискуя собственной жизнью будет спасать очередных червяков, хомяков, стариков, бедных, голодных детей и угнетаемых женщин пиратского мира.

Такое Макар уже видел. И не мог допустить повторения прошлой истории. Он поступит иначе.

Девушка понемногу затихла. Потом, оторвав от мужского комбинезона заплаканное лицо, подняла взгляд на мужа и прошептала:

– Да. Но я не знаю… – громко всхлипнула, вытирая ладонью глаза, получила бумажный платок из руки капитана и тихо добавила: – Ничего я не знаю. Я сбежала из резиденции, глитчи мне помогли. А потом… потом я спала. Пришел Чисхисусу и отвел меня к сыну.

Мысленно этому негодяю Мак уже голову папру раз откусил. Великолепно придумано: еле живую, уставшую, юную девочку вытащить из постели и сделать ее виноватой.

– Глитчи? – пытаясь отвлечь ее, переспросил капитан. – Кто это такие?

– Результаты неудачных экспериментов с людьми, – она оживилась, действительно отвлекаясь. – Горыныч наш, – тоже глитч.

Макар поднял голову и взглядом столкнулся я биологом. Они оба поняли друг друга без слов. Вот и ключ ко всем тайнам Зигейны. Запрещенные эксперименты с разумными гуманоидами, незаконные технологии, геноцид полноценных носителей разума. И вещественные тому доказательства.

– Потрясающе, – Макар радостно улыбнулся, как всегда, в самых патовых ситуациях. – Крепко мы влипли.

– Боюсь даже представить, насколько… – Вздохнул громко Гесс. – Моя пятая точка тебя уверяет: самые главные неприятности у нас еще впереди.

– Детей смотреть будете? – вмешался в их диалог негодующе-громкий Горыныч.

– Если нам их покажут, конечно, – Аверин ответил за всех. – Но если больше нет умирающих, то сначала Нэрис нужно переодеть, умыть, и, как минимум – напоить.