Рассвет закату вопреки

Заметив на ее лице явное возмущение, Макар тихо заметил: – Ты мокрая, дико уставшая и заплаканная. Думаешь, такому виду дети могут быть рады?

Все возражения разом иссякли. Никто не обрадуется грязной заплаканной девке, к тому же, им всем незнакомой. Если они еще в принципе в состоянии радоваться.

– Боги ходить большой дом, – рядом внезапно возникла весьма колоритнся женская фигура.

Мягкий голос, лицо изумительной красоты, тонкие руки украшенные витыми кожаными браслетами с россыпью перламутровых бусин, изящные пальцы. Из-под подола широкой юбки, расшитой синими перьями, выступали когтистые толстые пальцы кожистых синих лап, очень похожих на птичьи.

– Астата, – Нерис кивнула этому странному существу, его представляя мужчинам. – Это мой муж, и наш друг, он с Глизейны, биолог.

Женщина молча посторонилась, жестом приглашая гостей войти в дом.

– Еда, вода, спать, – пояснила она, глядя прямо в глаза капитану. – богиня отдыхать. Ты с ней ходить.

А потом оглянулась вокруг и добавила очень серьезно и тихо:

– Мы все скоро умрем. И богиня не виновата.

25. Время собирать камни

Планета Зигейна (b Малиста) двойная звездная система Малиста, (HD 188015), Созвездие Лисички (Vulpecula) Поселок глитчей в Синем лесу.

Непривычно как это. Ощущать под щекой твердую и горячую плоть живого человека. Слушать дыхание, под ладонью чувствовать сердцебиение. Прижиматься всем телом в надежде согреться и оттаивать, получив и покой и тепло. Вдыхать его запах, терпкий запах мужчины. Чувствовать тяжесть руки на моем зябком плече, и ладонь, укрывающую куда лучше всех одеял.

Рик не спал, я это знала. Чтобы в этом убедиться, не было даже нужды окончательно просыпаться самой. Хотя… На него так приятно смотреть.

Я потихоньку подглядывала за мужем, пользуясь щеткой отросших ресниц, как стратегической маскировкой. Красивый. Даже такой: похудевший, небритый, с залегшими под глазами тенями, он мне очень нравился.

Любимый мой человек. Как я могла позабыть тебя, как такое вообще получилось? И как он меня за такое простил?

Едва мы вошли в большой дом, Астата сразу же окружила меня целым вихрем уютной заботы, уведя в дальнюю сторону дома, где несколько девушек, с виду похожих на вполне обыкновенных людей быстро и ловко обтерли мою озябшую кожу мохнатыми влажными шапками белого мха.

Потом расчесали, вплетая в тугие ажурные косы красивые перламутровые бусины, переодели в короткую тонкую светлую майку, пошитую из тонкой кожи, мягкую и эластичную, и темные кожаные штаны, с ременными застежками, кучей удобных карманов и мелкими, отливающими перламутром пуговками на них.

Практично, удобно. Рик не отходил ни на шаг, словно опять опасаясь меня потерять. Я отлично его понимала, в отличие от местных женщин, на нас удивленно смотревших и неодобрительно цокающих языками. Моему бдительному мужу новая одежда, севшая на меня, как влитая, не очень понравилась. Особенно оголенный живот.

Поймав взгляд увлеченно рассматривающего меня хвостатого воина, Рик разозлился, полыхнув ослепляюще-голубым, электрическим, а я рассмеялась. Только его злость была такой синей. Вдруг стало легко и приятно, ведь синий – цвет разума. Как зеленый – цвет жизни. Мой муж никогда не теряет рассудка. Хорошо что-то знать.

И теперь, наслаждаясь минутами отдыха, я валялась на знакомом мне ложе, нахально устроившись у него на плече, подглядывая за мужем и его ощущая.

Мой любимый ультрамариновый, – цвет Аверина. Он похож на драгоценный камень удивительной красоты и прозрачности.

Вот посмотрел на меня и засверкал алыми переливами. Погладил плечо, сместив руку на голый живот и полыхнул фиолетовой страстью. Прислушался к тихому разговору биолога с местными жителями и разлился сапфирово-синим.

– То есть, я правильно понимаю: пока матери кормят младенцев своим молоком, никто из них не болеет?

Гесс все это время сосредоточенно и дотошно допрашивал глитчей.

Он расположился совсем близко к нам, словно боясь упустить нас обоих из виду. Скрестив ноги идел прямо на полу этого странного дома, устланного циновками,то-то записывал, рисуя какие-то сложные схемы на видере капитана, о чем-то расспрашивал неоднократно, точно пытаясь поймать их на лжи. Сквозь ресницы я видела, что Рик внимательно слушает их беседу, деликатно не вмешиваясь, и вообще тоже делая вид, что он спит.

– А дети давно так болеют? – вдруг Аверин спросил тихим шепотом. – Раньше тоже так было?

Тут все замерли, удивленно воззрившись на якобы спавшего капитана. Какой чуткий слух у зигейнцев.

– Нет. – после минутного размышления ему ответил тот самый «мой» синехвостый, оказавшийся первым мужем Астаты, что выступил у алтаря. – Это все началось после того, как мы перебрались сюда, в холм.

– А почему это случилось? – Гесс всегда был дотошен. – Я имею в виду вашу… миграцию.

Вокруг него собрался целый кружок синехвостых мужчин, очень похожих на мужа Астаты.