Рассвет закату вопреки

– Да, – Гесс тоже осторожно и плавно поднялся. Он всегда двигался так, совершенно бесшумно и гибко как хищник. – Нам придется запрашивать официальный протокол описания новых рас гуманоидов, но это по твоей части.

– Малочисленных? – глаза у Аверина загорелись. – Угнетаемых, притесняемых, на стадии полного вымирания:

С каждым словом он возбуждался все сильнее и значительно повеселел.

– Есть конвенция о защите прав малых рас, подписанная всеми мирами Содружества независимых, – увидя мое удивление, Гесс милостиво пояснил. – Под давлением Деуса, безусловно, – вставил веское слово Аверин. – И ее нарушения караются очень серьезными санкциями.

– Но есть одна важная тонкость, – Гесс мягко заметил поморщившись. – Признание расой. Устойчивой генетически популяцией человека разумного. Я надеюсь, что мы сможем найти здесь все искомые признаки рас. Одной точно, возможно и нескольких.

– Вынуждена согласиться с Астатой, – задумчиво я им ответила. – Нас с вами отсюда живыми не выпустят…

26. Лесной народ

Планета Зигейна (b Малиста) двойная звездная система Малиста, (HD 188015), Созвездие Лисички (Vulpecula) Поселок глитчей в Синем лесу.

Сколько времени прошло с той минуты, как они медленно выползли из-под лиственной крыши на плотно утоптанную площадку? Ведомые первым мужем Астраты, будучи настроены крайне решительно, в сопровождении группы молодых и хвостатых мужчин, на него чем-то неуловимо похожих, они устремились в поселок.

Сложным часам и минутам, прошедшим с момента их первой норы Нерис и счет потеряла. Ей все больше казалось, что маленькая их группа, состоящая из Гесса, Аверина, ее едва переставляющей ноги персоны и десятка мрачных хвостатых аборигенов по узкой и крутой тропе ползла уже целую вечность. Они шли на вершину холма, методично ныряя в провалы горы, больше похожие на могилы.

Нет, в этих жутких «домах» жителей леса их встречало тепло, запахи вкусной еды и безупречная чистота, совершенно неправдоподобная. Разве может быть так стерильно в норе?

От обычного для человека жилья их отличал лишь едва уловимый аромат теплой земли, кожи, и шерсти на входе, и все. Не чувствовалось даже запаха смерти, поселившейся в каждом жилище. И болезнью не пахло, совсем.

Чистота и какая-то фантастическая, ошеломительная тишина. Очень скоро Нэс стало казаться, что она просто глохнет. Беззвучие, близко стоящее рядом с безумием.

И эти молчащие люди, даже стонущие бесшумно. И сосредоточенно хмурившийся Гесс, пристально их осматривающий. И даже Аверин, всегда такой шумный, теперь он внимательно и дотошно изучал протоколы, написанные самой Нэрис и делал пометки, что-то развернуто дополняя, а что-то вообще переписывая. Молча.

Он только время от времени бросал на нее вопросительный взгляд, словно на что-то надеясь. И беззвучно вздыхал. А она остро чувствовала стыд, совершенно неправильный, нелогичный. Разве лиглянка может быть виновата во всех преступлениях, совершенных на этой планете, о существовании которой она и не знала?

Нет.

И Нэс отводила глаза. Так себе из нее получилась богиня. Ни в одном из убежищ поселка болезней она не нашла. И каких-либо патологий. Мало того: та пара младенцев, что попала в цепкие руки Аверина прямо-таки полыхала здоровьем.

Нэрис устала. Болела спина, голова, гудели усталые ноги. И пальцы, в первый час их вояжа порхавшие над поверхностью видера, рождая на галоэкране скупые вертикальные строки сухих протоколов, замерзли и онемели. Никудышный помощник она. И жена бестолковая, и… какой из нее экипажный психолог? Обуза.

Ей поначалу казалось, что весь поселок – лишь несколько нор да десятка два их обитателей. Тех самых, что собрались у каменного пьедестала встречая «богиню».

Недолго казалось. Весь холм оказался буквально пронизан сложными хитросплетениями тесных переходов, в которые Гесс с мрачным упорством вкручивался, словно винт или штопор, и нор. Под каждым кустом пролегала тропинка, знакомая лишь местным жителям, ведущая к очередному провалу в земле. Каждый камень был знаком.

Интересно, а время здесь тоже молчит?

Полусумрак поселка, надежно спрятанного по плотной сенью огромных деревьев, не пропускал света местных светил. Или светила? Сколько их там, в этом небе болталось?

К своему смущению Нэрис вдруг вспомнила, что на местное небо и не смотрела. Она вообще мало что видела в этом мире.

Резиденция королевы? Она вовсе не помнит ее. Только серые камни под босыми ступнями, да серые стены вокруг.

Даже лес Нэрис толком не успела как следует разглядеть. Темно, душно и мрачно. Черная колоннада стволов, синие пятна кустарников и пушистое покрывало из мха. Череда смутных пятен. Все вокруг слишком синее.

А еще эти странные лица повсюду, сперва показавшиеся ей в чем-то даже уродливыми, вызывающими лишь брезгливость и жалость.

Теперь же, почувствовав жителей леса, ощутив всю их бесконечную боль, лиглянка увидела их куда более симпатичными, нежели безупречная королева или Велиглэн Маурский.