Рать порубежная. Казаки Ивана Грозного

— Полону мы с казаками в ту пору до сотни вызволили да татар боле дюжины загубили, а потом в степи и остались. А как слух дополз, что Девлетка опять явился, примкнул со станицей к атаману Мише Черкашенину. С ним под Серпухов и пришли. А как занадобилось к вам казаков послать, я первый и вызвался.

— Рад тому.

— И я рад, князь... Запамятовал, большой воевода молвил, конных иноземцев вам в помощь даст, и ещё... Не при Хованском будь сказано, на тебя у Воротынского надёжа. Сам слышал.

* * *

Ермак не лгал и не льстил. Воротынский действительно надеялся на второго воеводу, поэтому и приставил, с государева соизволения, опытного Хворостинина в помощь к Андрею Хованскому. Поначалу богатейшему владетелю Московского государства боярину Михаилу Ивановичу Воротынскому, потомку рода черниговских князей Рюриковичей, Дмитрий Хворостинин — куда менее родовитый и богатый, молодой выскочка, опричник и любимец государя — не нравился. Сам Воротынский в любимцах у царя не ходил и даже побывал в опале. Время шло, бывалый воин и воевода не мог не обратить внимания на способного и храброго в бою князя Дмитрия, в коем видел талант полководца. Да и успехи, пусть и не громкие, говорили сами за себя. Большому воеводе хватило дерзости Хворостинина под Заразском и стойкости при защите Москвы. Воротынский верил — Передовой полк не подведёт. Удержать Девлет-Гирея на Оке не удалось, оставалось надеяться, что Хованский и Хворостинин нагонят основные силы врага и вцепятся им в хвост. Только тогда можно будет собрать полки и навязать татарам сражение и тем самым спасти Москву от нашествия. А то, что Девлет-Гирей идёт именно туда, Воротынский не сомневался. Татары не стали брать в клещи Серпухов и пытаться уничтожить большую часть русского воинства: Теребердей перенял у Пахры все дороги на Москву, Девлет-Гирей оставил пушки и, не теряя времени, двигается на север, а это значило, что ему нужна столица. Поди, радуется хан — главные силы русских потрёпаны и отрезаны под Серпуховом, путь на Москву свободен. Если удержать татар не удастся, то останется надеяться на опыт князей Юрия Токмакова и Тимофея Долгорукова, оставленных для защиты Москвы, и на своевременную царскую помощь из Новгорода. Только в прошлом году уже пытались оборонить город, и что из того вышло? Оставалось уповать на собственные силы и промысел Божий.

* * *

Русские напали внезапно, с тыла. Такой дерзости Девлет-Гирей не ожидал. Он думал, воеводы, как и в прошлом году, спешно поведут полки к столице, но просчитался...

Не забыл князь Дмитрий Хворостинин славные дела предков, с детства врезался в память подвиг Евпатия Коловрата. Ныне и сам он, подобный знаменитому рязанцу, бил с конной дружиной татар. Налетели чуть свет. Крымское войско только начало движение, и полусонные татары приняли всадников за отставший отряд, но когда узнали в них русских воинов, было уже поздно. Смертоносным вихрем налетела конница Хворостинина. Первыми, со свистом и улюлюканьем, напали казаки, смяли сотни прикрытия, навалились на обоз. Остальные обогнули его двумя крылами, помчались дальше, круша войско Девлет-Гирея, растянутое на много вёрст до реки Пахры. Татары, не в силах перестроиться и дать отпор, отступали. Степняки, под руководством сыновей хана, огрызались: отстреливались, вступали в короткие стычки, но остановить конную лаву не могли. Так длилось недолго. Постепенно напор стал ослабевать, русские всадники начали выдыхаться. Хворостинин остановил движение. Стоило дать воинам короткую передышку, собрать их в кулак, а затем продолжить преследование. Не мешало позаботиться и о тылах. Хворостинин оглянулся. Подручник, как всегда, поблизости.

— Дороня. Скачи к Ермаку! Его казаки обоз добивают. Поставьте повозки татарские поперёк дороги цепью, от леса до реки, да не забудьте проходы для нас оставить. Как Хованский подойдёт, пусть стрельцов за ними ставит.

* * *

Ближе к полудню подоспел Хованский. Едва первый воевода расставил стрельцов, как в тылу появился конный отряд. Уж не татары ли? Воины напряжённо всматривались, пытались определить, чьи всадники пожаловали. Дороня оказался зорче иных:

— Немцы! Немцы это! На помощь идут. Вон впереди воевода их — Юрий скачет. Он у меня на свадьбе гостем был.

Ермак усомнился:

— Будет брехать-то. Воевода-немец у тебя на свадьбе?

Дороня возмутился:

— Да чтоб мне...

— Ладно, верю.

Дороня не ошибся. Ротмистр Юрген Фаренсбах подъехал к Хованскому:

— Я прибыл в помощь от главного воеводы Воротынского и должен сообщить, что вам следует отходить к Молодям. Князь поставил вагенбурги неподалёку от селения, надо постараться заманить туда войско крымского царя. Там его ожидают полки, пищали и моя пехота.

— Раз приказано, отступим. Только кто прикроет Хворостинина? Воевода бьётся против всего татарского войска.

— Я со своими всадниками готов вступить в бой и помочь князю.

Хованский отыскал глазами Дороню:

— Эй! Безухий! Бери немцев, казаков да поспешай на выручку к воеводе. Скажи, помощи боле не будет, пусть татар к Молодям, к гуляй-городу утягивает. Мы туда же отходим.