Рать порубежная. Казаки Ивана Грозного

Попытка с ходу переправиться через Оку у Серпухова не удалась. Огонь русских пушек не давал татарскому войску ни малейшей возможности достичь противоположного берега. Хан велел позвать в походный шатёр двух своих сыновей, верного соратника Дивей-мурзу, которого назначил лашкаркаши, и предводителя ногайцев Теребердея. В шатре советников ждал скромный достархан: бастурма, сухие лепёшки, сыр, буза. Девлет-Гирей подождал, пока сыновья сядут по правую руку, а мурзы по левую, пригубил из пиалы густой сладко-кислой бузы, спросил:

— Переправиться нам не удалось. Как думаете справиться с урусутами?

— Может, навалиться на них ночью? — предложил младший сын Али.

— Ты молод и горяч. Здесь нам не пробиться. Что скажешь, Мегмет?

— Думаю, надо обойти их, как в прошлом году.

Хан возразил:

— Сердары Ивана не глупцы, а опытные воины. Они не повторят ошибки. Не будем повторяться и мы. Теребердей, ты пробовал переправиться бродом, который урусуты называют Сенькиным перевозом?

— Да, хан, — отозвался мурза. — Там стоит заслон. Казаки и стрельцы стреляют из-за плетёных изгородей и из зарослей, на реке челны с воинами. Они побили немало моих джигитов, тех же, кому удалось перебраться на другой берег, сбросили в воду всадники урусутов.

— Плохо.

— Повелитель, позволь сказать мне, — попросил слова Дивей-мурза.

— Слушаю тебя.

— А не перехитрить ли нам урусутких сердаров? Мы делали это не раз, можно попробовать снова. Запутаем их, нападём в нескольких местах. Тумены переправим там, где удастся прорваться, и двинем их на Москву. Медлительным сердарам царя нас не опередить. Пока они дойдут, столица Ивана будет у твоих ног, а затем мы расправимся с войском царя.

— Твои мысли правильны, мой верный Дивей. Поступим так. Турецкие пушки поставим на берегу, напротив русских. Пусть знают, у нас есть чем ответить. Три из них отправьте к Сенькиному перевозу. — Девлет-Гирей обратил взор на ногайца: — Теребердей, после полуночи ещё раз попытаешься переправиться через брод. Ты, Дивей-мурза, возьмёшь тумен, пройдёшь по реке на заход солнца от Серпухова и нападёшь там. Лазутчики покажут место. Первыми пустишь воинов Саттар-бека. — Хан покосился на Теребердей-мурзу. — Этих легко в реку не сбросишь.

* * *

Двадцать седьмого июля, с первыми лучами солнца, передовой отряд опричного немца Генриха Штадена подошёл к реке. Татарское войско уже начало переправу. Малочисленный заслон русских был сметён. Штаден окинул берег взглядом холодных янтарных глаз, подкрутил русые с рыжинкой усы, поправил шлем. Он уже принял решение.

«Сейчас я загоню в реку степной сброд и покажу русским воеводам Хованскому и Хворостинину, как надо воевать. Узнав о моей победе, государь поймёт, кто достоин возглавлять полк».

Штаден обнажил меч-бастард, вынул из чехла пистолет, тронул коня. Команда «Вперёд!» увлекла за ним три сотни конных боярских детей и дворян. Враг всё ближе. Меткий выстрел Штадена свалил первого из них, клинок бастарда развалил надвое второго. Русские всадники врезались в скопление татарских воинов... и завязли. Схватка в чистом поле с сынами степей, впитавшими воинскую науку с молоком матери, дело нелёгкое. Отряд Штадена таял, как снег под жаркими лучами солнца, а силы крымчаков всё прибывали. Всадник в чернёном шлеме с тремя перьями вихрем налетел на немца, отрезал от остальных, стал теснить к реке. Штаден выхватил второй пистолет, выстрелил, промахнулся, отбил бастардом удар саблей, но остановить противника не мог. Понял — степняк сильнее, повернул коня, помчался прочь вдоль берега. Противник не бросился в погоню, пустил вдогон три стрелы... одновременно. Все нашли цель. Одна попала в круп коня, другая клюнула шлем, третья ужалила между лопаток. Генриха Штадена спас лёгкий панцирь под тегиляем. Конь взбрыкнул от боли, сбросил седока в прибрежные заросли. Это сохранило немцу жизнь. Не теряя времени, Штаден откинул ножны, с сожалением подумал о бастарде, но сейчас надо позаботиться о собственной жизни, а она дороже. Скинув тегиляй, панцирь и шлем, прислушался: бой продолжался, но рядом никого, значит, у противника нашлись дела важнее, и он не стал утруждать себя поисками поверженного врага. Штаден снял сапоги, ступая по илистому дну, вошёл в воду...

Татарский воин в чернёном шлеме вложил лук в саадак.

«От стрел Саттар-бека ещё никто не уходил».

Бек взялся за саблю.

«Надо покончить с жалкими остатками урусутов: лазутчики донесли, что с правой руки заходит наперерез крупный отряд».

* * *

Штадену удалось спастись. Его храбрые воины, которых он, не дожидаясь помощи, без приказа, двинул на татар, с намерением опрокинуть в реку и тем заработать себе славу и расположение царя, остались лежать на поле брани...

* * *