Рать порубежная. Казаки Ивана Грозного

Верно молвил князь. Служба береговая прошла в спокойствии, вернулись мужики, отстроились на старом месте, близ храма Никиты Мученика. Ульяна вновь понесла, всё пошло ладно. Жить и жить. Ан нет. Век вековать — беды не миновать. Стукнуло Хворостинина, отозвалось на Дороне. Недолго привечал государь доблестных воителей. Недобрый ветер подул весной, в ту пору по царскому указу покарали за измену одного из героев Молодинской битвы, молодого воеводу Никиту Одоевского. В то же время казнили и престарелого боярина Михаила Яковлевича Морозова, с женой и двумя сыновьями. Коснулась опала и большого воеводы Воротынского. Началось с местнического спора. Его затеял против Михаила Ивановича князь Василий Голицын. Не совладать бы князю с Воротынским, если не принял бы царь нежданно его сторону. Но и этим дело не обошлось. Невесть откуда явился пред Иваном беглый слуга Воротынского и обвинил бывшего хозяина в чародействе и умысле извести государя... Летом славный воевода, измученный пытками, скончался по пути в ссылку. Пришла пора Хворостинина. Со студёными зимними ветрами подул на князя холодный ветер царской немилости. Наложил самодержец опалу на него и на брата Фёдора. Позором великим обошлась Дмитрию Ивановичу малая воинская провинность. До самой кончины будет помнить, как по государеву велению, под смех приближённых бояр и издевательские шутки скоморохов, обрядили бабой и заставили молоть муку, мол, не полки тебе водить, а у печи вместо жёнки хлопотать... Через силу сдержался, чтобы не пустить слезу на перепачканное мукой лицо, на потеху царских прихвостней... И это за Полоцк, Заразск, Москву, Молоди, за верную службу... К прочим бедам затеял с ним тягаться в местническом деле давний недруг, князь Троекуров. Вспомнилось, что неприятности Воротынского начинались со спора с Василием Голицыным. Уж не намеренно ли затеяна свара? Ведь Троекурову жалился на Дороню и на него подлый Васька Куницын. Ну как обернёт Троекуров это против него да обвинит в сношении с татарами через казака? Государь не станет разбираться, где правда, не захочет воспринять то, что Куницын сам оказался изменником. Молвили, и на Воротынского похожую вину возложили, и оправданий слушать не стали.

О нелёгких своих мыслях поведал князь Дороне, в конце речи прибавил:

— Уходить тебе надо. Сам ведаешь, котора у меня с князем случилась. Не ровён час, Троекуров подгадит, подлезет к государю с наветом. Я тебе не защита, самому бы уцелеть... За Ульяну не беспокойся, помогать буду, пока в силах. Утихомирится всё, вернёшься.

— Мне бы дитя дождаться, но коли так...

Дороня покинул Москву через три дня, путь казака лежал в донские степи.

Часть IIIТВЕРДЫНЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Теперь государь велит-де казакам у нас Волгу и Самару и Яик отнята, и нам-де на сем от казаков пропасти: улусы наши и жён и детей поемлют.

Из письма ногайских мурз русскому царю