Рать порубежная. Казаки Ивана Грозного

Казак оказался прав. Стефан Баторий — король польский, великий князь литовский, прусский, жемодцкий, мазовецкий, князь семиградский — ехал, опережая свиту, в сопровождении канцлера и великого коронного гетмана Яна Замойского. Баторий, дородный, широкоплечий, в узорчатом жупане и подбитой мехом делии с соболиным отложным воротником, крепко сидел в отделанном бархатом седле. Ястребиное перо на меховой шапке и сабля в дорогих ножнах на поясе короля покачивались в такт ходу коня. Полноватое с крупными чертами лицо бывалого воина на пороге пятидесятилетия было мрачно. Неисчислимые заботы отметили чело глубокими морщинами. Ныне главной его заботой являлся Псков. Король подкрутил тёмно-русые, редко помеченные сединой усы, обратил взор карих глаз на Замойского. Верный помощник короля пребывал в задумчивости. Худощавый, сутулый, длиннорукий, полная противоположность Баторию, он никоим образом не походил на бывалого вояку; но бельзский староста, получив знания в Париже, Страсбурге и Падуе, превосходил многих умом и изворотливостью, за что был уважаем шляхтой. Сам владетель Речи Посполитой, несмотря на почти десятилетнее превосходство в возрасте, советовался с канцлером.

Гнедой жеребец короля шёл ходко, игреневая кобыла великого гетмана с трудом поспевала. Стефан замедлил бег коня, начал говорить:

— На днях уезжаю в Вильну, остаёшься главным.

Вытянутое длинноносое лицо Замойского озарилось плохо скрываемой радостью, тонкие губы растянулись под сивыми усами.

— Благодарю за доверие, мой король, готов исполнить любое ваше приказание, но боюсь, некоторые ясновельможные паны превосходят меня победами и будут недовольны этим назначением, ведь мой опыт в воинских делах мал.

— Его достаточно, чтобы руководить войском. Полагаюсь на твои великие знания, верность и умение вести переговоры, это порою стоит гораздо больше воинской доблести некоторых ясновельможных панов.

— Великая честь слышать такие слова из ваших уст. — Большие серые глаза Замойского выражали глубокую преданность.

— Не благодари, тебе предстоит нести тяжкую ношу. Запомни, войско, как лошадь, надо держать в узде, без неё оно становиться неуправляемым.

— Я запомню совет, ваше королевское величество.

— Продолжай осаду и изыскивай любую возможность взять город.

— Приложу все усилия, но на какие силы я могу рассчитывать?

— Часть войска я заберу, того, что останется, должно хватить.

— Наёмники ропщут, мой король.

— Знаю, но казна истощена войной. Сделаем вот что, особо недовольные уйдут со мной, остальных успокою обещаниями. Вскоре к ним прибавятся свежие силы. Из Риги должны подойти двести шотландцев... Верю, справишься. Помни, Псков — ключ, Новгород — замок. Обладая ключом, мы откроем замок и отворим двери к покорению Московии. Только вот незадача, воины утомлены, наши силы иссякли, для сокрушительного броска их недостаточно. Кроме того, шведы захватывают у русских всё больше земель, боюсь, им понравится. Чтобы остановить их, придётся согласиться на перемирие, которого добивается царь Иван. Пан Брацлавский, Радзивилл, Гарабурда и папский посланник ксёндз Поссевин отправляются в Ям Запольский для переговоров, а значит...

— Чем больше мы отрежем русского пирога, тем легче будет с ними торговаться.

— Верно, и самый лакомый кусок — Псков. Но кроме Пскова надо продолжать терзать и разорять земли Московита и овладевать его замками и городами. Удачные наскоки наших отрядов на Новгородские земли и под Ярославль, потеря Ржевы Владимирской, Изборска, Порхова, Гдова, Мальского и Печерского монастырей и других крепостей заставит русских быть сговорчивее.

— Не всё даётся легко, ваше величество. Защитники русских крепостей проявляют поразительное упорство. Вот уже много дней ротмистр Фаренсбах не может взять Печерский монастырь. Монахи и стрельцы, которых в обители не больше пяти сотен, отчаянно сопротивляются во главе с осадным головой Юрием Нечаевым. Трёх пушек, что имеют немцы, не хватит для взятия столь сильной крепости. Они несут большие потери. Во время последнего приступа Фаренсбаха ранили, а племянника курляндского герцога Гостарда Кетлера и Тизенгаузена взяли в плен.

— Об этом мне известно, — в голосе Батория проскользнуло раздражение. — Надо отправить к монастырю Яноша Бронемиссу с венгерцами и четырьмя пушками. Думаю, при помощи немцев им удастся овладеть монастырём. Если их действия увенчаются успехом, то Псков, ослабленный духом и истощённый голодом, покорится. — Король оглянулся, объял прощальным взглядом город, красотой которого восхищался и которым желал овладеть.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Русские при защите городов не думают о жизни, хладнокровно становятся на место убитых или взорванных действием подкопа и заграждают грудью, день и ночь сражаясь; едят один хлеб, умирают с голоду, но не сдаются.

Антонио Поссевино