Рать порубежная. Казаки Ивана Грозного

Как проходит, братцы, лето тёплое,Настаёт, братцы, зима холодная,

И где-то мы, братцы, зимовать будем?На Яик нам пойтить — переход велик,

А на Волгу пойтить — нам ворами слыть,Нам ворами слыть, быть половленным,

По разным по тюрьмам порассоженным...Казацкая песня-былина

олынный ветер донёс до Дорони не только запах воли, но и слухи, коими полнилась степь за время его отсутствия. Узнал казак, что содеялось на Яике лихое дело. Весной минувшего года, когда рать Дмитрия Хворостинина, а с ней и казаки Ермака готовились к нападению на порубежные днепровские грады Речи Посполитой, ногайцы с крымчаками и азовцами вторглись в пределы Руси. Запылали веси под Белевом, Алатырем, Темниковом. Перекинулся огонь войны и на ногайский город Сарайчик. В ту пору казаки под предводительством Ивана Кольцо, Богдана Барбоши, Саввы Волдыря, Нечая Шацкого и иных атаманов в отместку за разорение русских земель подвергли разграблению столицу Большой Ногайской орды. Учинили в том деле и непотребство великое, потревожили святые для степняков могилы — усыпальницы почитаемых золотоордынских, казахских и ногайских ханов: Сартака, Берке, Токтакия, Джанибека, Менгу-Тимура, Касыма и Измаила.

Гнев бия Уруса ибн Исмаила, правителя Больших Ногаев, обрушился на голову царского посла Пелепелицына. Посол прибыл в стан бия с поминками и просьбой не ходить войной на русские земли, а быть государю московскому союзником против польского короля Стефана. Теперь же дело могло обернуться худо для Московского государства. Отношения и без того складывались непросто. Большая Орда, ослабленная междоусобицами, металась от Москвы к Крыму и наоборот, старалась сохранить земли и независимость. Русских послов встречали то с великими почестями, то с бесчестием, как случилось с послом Девочкиным, которого долгое время держали в Сарайчике, а затем ограбили. Перепало сей милости и боярскому сыну Пелепелицыну. Урус накричал на посла и обвинил царя Ивана в коварстве, сказав, что государевы люди и разбойные казаки, подстрекаемые астраханскими воеводами, воевали столицу Сарайчик, грозился собрать войско и совместно с крымчаками пойти на Русь. Пелепелицын оправдывался, говорил, что государь велел казакам только стеречь перелазы и отбивать полон. Урус не унимался, тогда посол отказался вести переговоры и упрекнул в непристойном отношении к государеву посланцу. Не преминул напомнить бию и о том, что прежде правитель Больших Ногаев Исмаил приносил шерсть русскому царю, а государь водил дружбу с правителем Тинехматом и помогал ногайцам ратными людьми в войне с казахским ханом Ак Назаром, ногайские же всадники, в свою очередь, воевали в Ливонии на стороне Москвы. Эти слова не утихомирили Уруса, угрозы продолжали сыпаться на голову Пелепелицына. Такой поворот дела мог оставить посла без головы.