Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман

И нефть могла исполнить эту мечту. Всё, что нужно – продавать нефть и вкладывать деньги в инфраструктуру! Богатство, накопленное правящей элитой нефтедобывающих стран, вошло в легенды; и верно, что некоторое (впрочем, крохотное) меньшинство арабской и персидской элиты, сказочно разбогатев, принялись прожигать жизнь на дорогих курортах и в казино. Но не следует думать, что правящий класс этих стран просто прикарманивал выручку от нефти. Огромные суммы – чем больше, тем лучше – вкладывались в «развитие» согласно прописям светских модернистов. В одной стране за другой правительство обзаводилось системой государственных школ, возводило заводы и небоскребы, создавало национальные авиакомпании, радиостанции, студии телевещания, газеты…

И в одной стране за другой развитие такого рода, инициируемое государством и его функционерами, порождало новый класс управленцев – образованных специалистов и бюрократов, призванных руководить этим процессом. Эта «технократия», как ее иногда называют, была классом наемных служащих: они работали на государство, а государство выплачивало им зарплату из денег, вырученных на добыче и продаже нефти. Оно по-прежнему собирало налоги с крестьян, пастухов, ремесленников, торговцев и прочих, работающих в сфере традиционной экономики, однако значимость этих налогов почти исчезла. Доход от традиционной экономики совсем не так велик! С выручкой от нефти его не сравнить – и налогами, собранными с традиционной экономики, не профинансировать амбициозную программу модернизации.

Перестав зависеть от налогов, собираемых с традиционной экономики, правящая элита перестала нуждаться в союзниках из традиционного мира. Прежде даже в самых тоталитарных диктатурах властной элите приходилось все-таки соблюдать некоторые условности, как-то показывать народу, что она «своя». Но в мусульманских странах, разбогатевших на нефти, элита могла сколь угодно культурно отдаляться от народа, не опасаясь никаких последствий. Ладить ей требовалось не с народом, а с агентами мировой экономики, бывающими в стране наездами. Так «модернизация» резко разделила эти «развивающиеся» общества надвое: с одной стороны – «правящий клуб», с другой – «все остальные».

Правящий клуб был не маленьким. В него входили технократы – целый социальный класс, а также правящая элита: в династических монархиях – королевская семья со всеми своими многочисленными родственниками, в «республиках» – правящая партия и аппаратчики. Однако во всех этих странах правящий клуб составлял меньшинство от населения в целом; и в каждой из них пропасть между правящими классами и массами становилась всё шире.

Люди из клуба чувствовали себя частью захватывающего проекта: они преображали свою страну. Те, кто в клуб не входил, оставались пассивными благополучателями: модернизация – это было то, что случалось с ними, а не то, что делали они сами. Вдруг поблизости появилась больница: хорошо, теперь есть куда пойти лечиться. Вдруг проложили асфальтированную дорогу: тоже неплохо, теперь можно быстрее добраться до города. Но люди, не входящие в клуб, никак не участвовали в модернизации, не принимали никаких решений, не имели права голоса в том, куда, на что именно направить поступающие в страну деньги. Модернизация не становилась их делом – они оставались ей чужими.

Не получали они и важного побочного продукта модернизации: увеличения возможностей исполнить свои личные мечты и планы, каковы бы они ни были. В сущности, хоть в целом нефтедобывающие страны становились всё богаче, те, кто не входил в «правящий клуб», делались относительно беднее и беднее.

Единственная возможность чего-то добиться в собственной стране для большинства людей состояла в том, чтобы пойти в государственную школу, хорошо учиться, поступить в вуз, в идеале – поехать учиться за границу, получить степень, лучше всего в какой-нибудь технической дисциплине, и прорваться в технократию. Кто пошел по этому пути – тот, при старании и удаче, мог закончить тем, чтобы ходить на работу в костюме и жить более или менее «как на Западе». Как на Западе – значит, что ты ходишь на работу по часам, твоя семья тяготеет к «нуклеарной», твоими излюбленными развлечениями могут стать выпивка, театр или ночные клубы. А твои дети уже будут слушать рок-н-ролл, бегать на свидания, самостоятельно выбирать себе жену или мужа.

А те, кто не шел по этой дороге, продолжали носить традиционную одежду: перан-у-тумбан, шальвар-камиз, сари, галабею, куфию – в каждой стране свою. Повседневное расписание их определялось пятикратной молитвой, а говоря о своей семье, они чаще всего имели в виду большую разветвленную сеть родственников, связанных друг с другом сложными обязательствами. Мужа или жену им, скорее всего, выбирали другие – совет старших родственников, в котором сам жених или невеста не имели права голоса.