Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман

В своих набегах Баязид заходил всё дальше в Европу. Короли Франции и Венгрии, объединившись, попытались дать ему отпор, однако в 1396 году при Никополе, городе в современной Болгарии, Баязид разбил их соединенные силы. Теперь османский амир поистине правил империей. В сущности, Баязид перерос титул амира. Он назвался султаном, тем самым объявив себя главой Дар-аль-Ислама, светской версией халифа. Его военные приключения переросли в полномасштабные кампании: каждый год он вел новую войну, ударял то на запад, то на восток, чтобы поглотить новые эмираты гази и распространить свою власть глубже в сердце мусульманского мира. Он мчался то туда, то сюда с такой скоростью, что люди прозвали его Молниеносным. Слава его не уступала славе Цезаря.

Но затем все рухнуло. В одной из своих экспедиций на восток Баязид столкнулся с воином сильнее себя – с прославленным и ужасным Тимур-ленгом. В Анатолию Тимура призвали сами вассалы Баязида. Они жалели об утраченной независимости и потому отправили Тимуру послание, в котором жаловались, что Баязид слишком много времени проводит в Европе и сам уже почти стал христианином. Тимур-ленг, разумеется, такого потерпеть не мог: ведь он был не только безжалостным убийцей, прославленным ни с чем не сравнимой жестокостью, но и мусульманином – покровителем высокого искусства, ученым (на свой лад) и ревностным защитником веры.

В 1402 году близ города Анкары эти два благотворителя и мецената отложили любезности и сошлись в кровавой схватке, сказав себе: пусть победит страшнейший! Тимур-ленг оказался более свирепым из двоих. Он сокрушил османскую армию, взял в плен самого Баязида, посадил его в клетку, словно зверя в зоопарке, и так привез в свое богато украшенное логово в Средней Азии – в город Самарканд. Отчаяние и унижение сломили Баязида: он покончил с собой. А далеко на западе сыновья Баязида начали войну друг с другом за изувеченные останки его империи.

Похоже было, что османам пришел конец. Казалось, их постигнет судьба множества тюркских государств, что вспыхивали яркими метеорами и тут же гасли. Однако это государство было иным. От Османа до Баязида османы не только захватывали новые земли, но и создавали новый общественный порядок (который я опишу далее). Пока достаточно сказать, что и после вторжения Тимура у них хватило общественных ресурсов, чтобы выжить. Тимур вскоре умер, а его империя быстро съежилась до маленького (хоть и блестящего в культурном отношении) царства на западе Афганистана. Османская империя, напротив, не только сохранилась, но и начала расти.

В 1452 году она вышла на более высокий уровень: эта стадия началась, когда трон занял новый султан Мехмет. Мехмет унаследовал империю в приличном состоянии, однако принес с собой одну проблему. Ему был лишь двадцать один год, и со всех сторон жадно обступали его люди постарше, покруче, похитрее, каждый из которых был уверен, что человек постарше и покруче – например, он сам – больше подходит на роль султана. Чтобы убрать с дороги возможных соперников и упрочить свою власть, Мехмету требовалось совершить нечто блестящее.

И он решил завоевать Константинополь.

По-настоящему важным военным объектом Константинополь больше не был. Османы уже обогнули его с обеих сторон, вгрызаясь в Восточную Европу. Захват Константинополя имел скорее психологическое значение: этот город оставался важнейшим символом и для Востока, и для Запада.

С точки зрения Запада, Константинополь был прямым преемником Рима времен Августа и Юлия Цезаря. Для христиан он всё еще оставался столицей Римской империи, которую обратил в христианство император Константин. Лишь позднее историки взглянули на эту восточную фазу развития Римской империи по-иному и дали ей новое имя. Сами византийцы называли себя римлянами, а о столице своей думали как о новом Риме.

Что же касается мусульман – сам Пророк Мухаммед сказал однажды, что стоит мусульманам взять Константинополь, и до окончательной победы ислама будет рукой подать. В третьем столетии ислама арабский философ аль-Кинди рассуждал о том, что мусульманам, покорившим Константинополь, суждено будет обновить ислам и овладеть всем миром. Многие ученые полагали, что покорителем Константинополя станет Махди – мистическая фигура, явление которой, по мнению многих мусульман, ознаменует близость конца света. Как видим, у Мехмета были серьезные основания полагать, что взятие Константинополя станет блестящим пиар-ходом и заставит весь мир взглянуть на него по-новому.

Среди множества технических специалистов, работавших теперь на османов, был венгерский инженер по имени Урбан: он специализировался на изготовлении пушек, в то время оружия относительно нового. Султан Мехмет попросил Урбана создать для него что-то особенное. Тот создал приблизительно в ста пятидесяти милях от Константинополя литейный цех и начал изготовлять артиллерию. Шедевром его стала пушка двадцати семи футов в длину и такая огромная, что в ствол ее мог заползти человек. Эта так называемая «Царь-пушка» стреляла гранитными ядрами весом в 1200 фунтов на расстояние в милю.