Разведка и контрразведка

Так как у русских количество играло большую роль, то Батюшин имел армию доверенных лиц, хозяев явочных квартир, старших дворников и подручных. Это массовое использование сил имело тот недостаток, что слишком много народа было знакомо с работой, и они могли, в случае нужды, выболтать все за деньги. К сожалению, у нас не было средств для наилучшего использования этого промаха, типичным примером которого может служить процесс шпионской группы Пичкура, к которой принадлежал известный нам шпион Бронислав Дирч. Он хотел быть очень хитрым и заранее сообщил о своем прибытии по ту сторону черно-желтых пограничных столбов. Полицейскому комиссару Францу Хорвату во Львове, прекрасно работавшему в контрразведке во время войны, удалось арестовать по этому следу Пичкура и еще пятерых его товарищей, жизнь которых прервалась в венском государственном суде.

Чересчур одинаковое снаряжение агентов Батюшина также несомненно вредило образцовой в остальном отношении разведывательной службе. Все собиравшие сведения о крепостях получали армейский карманный фотографический аппарат «Экспо» [Тромпчинская, Лангнер и Сокалук (Соботкин)]. В 1911 г. Лангнер и Сокалук, в сопровождении Лидии Кащенко, наблюдали за большими армейскими маневрами.

Аналогичным образом был организован разведывательный центр в Киеве, которым руководили полковник Галкин и его помощник Беловцев. Об этом центре мы слышали еще чаще, так как он был направлен исключительно против нас, тогда как Батюшин работал и против Германии. [50] Одесский центр работал против Румынии и Венгрии, что было доказано после ареста Епифана Куруца. В мае 1914 г. в одном туристе, проезжавшем по Семиградии, признали русского военного атташе в Бухаресте, полковника Семенова. Мы тогда полагали, что ему было поручено обследовать юго-восточную часть государства. Во время войны наши предположения подтвердились.

Не довольствуясь этим, русский шпионаж протягивал свои щупальца против центральных держав и из-за границы. При поддержке некоего Гампена в Копенгагене, полковник Ассанович развил энергичную деятельность из Стокгольма. Один из агентов Ассановича, русский, некий Бравура, завербовавший венгерца Велесси, впервые со времени моего пребывания в разведывательном бюро Генштаба привел в движение венгерские суды. У них было мало практики, поэтому им понадобилось три недели, чтобы разыскать Бравура, несмотря на то, что им неоднократно помогал офицер разведывательной службы в Будапеште. Едва успели арестовать Бравуру, как в венгерских газетах тотчас было опубликовано все это дело со всеми подробностями, которые могли выясниться только из протоколов суда. Как слабо власти держали прессу в своих руках, выяснилось во времена кризиса. Венгерский премьер-министр не осмелился даже выступить против разглашения военной тайны, опасаясь обратных результатов.

Один шпион Гампена, финляндец Ян Копкен, работавший под разными фамилиями, был арестован в Аграме. В Хорватии и Славонии шпионы подлежали военному суду, причем за эти преступления полагалась смертная казнь. Приговор не вызвал никакой сенсации, однако он не был приведен в исполнение, а заменен 16 годами тюремного заключения.

Швейцария использовалась французским и русским шпионажем в качестве опорного пункта. Известный уже нам столп русской разведки полковник Ромейко-Гурко, работавший при поддержке обер-лейтенанта барона Унгерн-Штернберга, пользовался такой дурной репутацией, что даже Италия отказалась его принять, когда он в 1913 г. должен был занять пост военного атташе в Риме. Кроме того, в Аннеси, на французской территории, проживал полковник русского генштаба Владимир Николаевич Лавров, развивавший активную шпионскую деятельность из Женевы. [51]

Из массы фактов того времени следует упомянуть об отставном казачьем офицере Михаиле Додонове во Львове, который имел задание не только вербовать агентов и обследовать Перемышль, но также и подготавливать взрывы мостов и других объектов в случае мобилизации.

Первым их диверсионным опытом был, несомненно, взрыв на Каменном толе, близ Вены.

Один русский агент завербовал немца Германа Прюфера и поручил ему снять при свете магния краковские форты. Этот первый опыт оказался неудачным. Сторожевые посты не дали ослепить себя, часовой выстрелил, испортил аппарат, ранил и арестовал Прюфера.

Русский подполковник Яцевич попался во Львове в открытом шпионаже. Правда, он дешево отделался, ибо в то же время русскими в Варшаве был арестован за такие же дела наш обер-лейтенант Роберт Валолох. Обе стороны охотно пошли на обмен.

Воспоминания о полк. Марченко вызвали у меня в памяти арест некоего Пиехочинского, работавшего под вымышленным именем в венском арсенале. Как только стало известно о деле Кречмара, он сбежал. Он продолжал работать под своим именем, и наказание, полученное им в 1912 г., не исправило его. Уже во время мировой войны он получил восемнадцать лет тюремного заключения.