Реализм и номинализм в русской философии языка

«диалектика определяется Лосевым как „логическое конструирование эйдоса“, подразумевая под эйдосом „законченный логический образ вещи“, содержащий „слияние противоречивых свойств, органически превращенных в живой, реальный организм вещи“. Формальная логика расчленяет и разъединяет все эти элементы, рассматривая каждый элемент как нечто независимое и отдельное от всего остального, откуда и вытекает ее формальный характер, хотя она не менее реальна, чем эйдос. Главный закон формальной логики – закон противоречия – не существует для диалектики, оперирующей прямо противоположным законом совпадения противоположностей. Диалектика объясняет только образы или видимость связей между категориальными определениями вещи; следовательно, она не есть высшая ступень познания; над ней возвышается мифология, т.е. полное и совершенное познание, которое имеет дело с живыми существами и живым миром, помимо всяких абстракций».

В отличие от эйдоса, идея – не вид, а «то, что видно» (Лосев 1994: 536), «всё равно – глазами или умом» (Лосев 1991: 403). Идея – модель вещи, порождающая вещь смысловым образом, поскольку именно

«совокупность существенных признаков чего-нибудь мы как раз называем идеей чего-нибудь. Выбросим идею из реальной вещи: в ней не останется ни одного существенного для нее признака. Можно ли будет в таком случае утверждать, что эта вещь есть действительно реальная вещь?»

– поскольку

«целое охватывает части при помощи идеи, выходящей за пределы значимости каждой части» (там же: 90).

Наконец, есть и третья категория, в которой как бы актуализируются и предметность (денотативность) эйдоса, и качественность (сигнификативность) идеи – это образ, в платоновской системе εικων; у самого Платона это «текучая и смутная форма вещи», данная «как отражение реальных предметов в их сущности»: то есть как «словесный образ» или как «смысловая предметность» (Лосев 1994: 545). Образ (εικων) вещи есть только частичное выражение вещи (там же: 539) и представляет собою явленный эйдос:

«сущее и не-сущее взаимоопределены в образе»,

«образы ведь суть не больше как осознанные восприятия»,

данные в противоположностях эквиполентного типа:

«чтобы световой образ существовал, необходимо, чтобы в свете участвовала тьма» (Лосев 1990: 50, 68, 48).

Еще раз обобщим понимание Лосевым трех категорий сознания.

«Идея предмета и есть самый предмет целиком, но только перенесенный в инобытие»

– в мыслимое (там же: 46);

«материя и идея – абсолютно одно и то же» (Лосев 1993: 391);

«эйдос же есть некая завершенная цельность сущего» (Лосев 1990: 91),

а

«ноэма ведь есть понимание кем-то данного предмета» (там же: 46).

В таком случае идея есть концепт как денотат, эйдос – концепт как десигнат, а ноэма – понимание их совместно в единстве понятия.

8. Полагание смысла

Эйдос и идея одинаково идеальны, но одновременно они же – предметно оформленный логос, хотя они – не вещь, не события, не факт. Это – конкретно данный смысл («нечто как бы нагнетенное, насыщенное, напоенное смыслом») и оба, одновременно,

«есть световое излучение предмета, его строго оформленный и умственно осязаемый вид» (Лосев 1994: 271),