Реализм и номинализм в русской философии языка

Общий референт у русских и заимствованных терминов требует развести их внутренний смысл – чтобы избежать нежелательного плеоназма. Требование отрицать «одинаково» выдает в Федотове сторонника эквиполентности (равнозначности) понятий. В целом, здесь затронут важный культурный вопрос, особенно актуальный сегодня: убийца, взяточник и хапуга, при «отметинах дьявола» киллер, коррупционер и менеджер.

Русское понятие насыщено образными коннотациями, а

«образ не заменяет понятия» (Федотов 1988: 172).

Недостаток прозы историка Ключевского Федотов видит в том, что «обратной стороной блестящего художественного таланта» его является «расплывчатость исторических понятий». Важен и символ, например,

«монархия живет исключительно силой иррационального символа»,

как и демократия:

«этот символ, эта мистика в демократии есть имя народа» (Федотов 1982а: 154).

Точно так же

«в наше время умышленно не желают понимать значения слова свобода и требуют его строгого определения. Строгое определение свободы встречает больше философские трудности, а отсюда заключают с поспешным торжеством о пустоте и бессодержательности самой идеи. Как будто легко определить любовь или родину, или даже нацию. И будто бы нужно сперва найти определение нации или отечества, чтобы умереть за них» (Федотов 1988: 53).

Свобода, любовь и родина получили статус (status Абеляра) символа. Идеал и идейность одинаково «коренятся в идее», но идеал есть символ, а

«идейность есть особый вид рационализма, этически окрашенный» (Федотов 1988: 77).

«Пустое место, зиявшее в русской душе именно здесь, в „словесной“, разумной ее части, должно быть заполнено чем-то. В десятилетие и даже в столетие не выращивается национальный разум. Значит, разум тоже будет импортироваться вместе с немецкими пушками и глобусами. Иначе быть не может. Но это страшно. Это означает глубокую деформацию народной души, вроде пересадки чужого мозга…» (там же: 88).

Речь здесь идет о «национальном разуме» – о ментальности в «словесной» ее части, т.е. о концепте.

«Культурный стиль эпохи – это ее язык» (там же: 124).

Так

«что же останется от России? Язык? – но столь переродившийся, что каждое слово будет мучительно резать ухо…» (Федотов 1982а: 86).

«Разными значимостями и воззрениями мы расплачиваемся за Пушкина и Толстого» (Федотов 1988: 83).

«Но ведь „умозрение“ открывается в слове. В этом его природа – природа Логоса» (там же: 86).

Исторические исследования Федотова, философски обогащенные, претворились в его патриотической публицистике.

Время требует к жертве…

3. Борис Петрович Вышеславцев (1866 – 1924)

Б.П. Вышеславцев «внедряет в Москву кантовский идеализм» (Герцык 1973: 99). В диссертации «Этика Фихте» (1914) он высказал несколько идей общего характера, из которых прежде, может быть, и исходили, но явным образом не формулировали.