Реализм и номинализм в русской философии языка

Феноменологизм обладает исключительным свойством, столь необходимым для продвижения в современной научной среде, фактологически тесной и насыщенной идеями. Это – агрессивная самоуверенность утверждения с превышающими дозами интеллигентской шизоидности. Данные, добытые другими, «позитивистами», «эмпириками», «младограмматиками», «усваиваются» без указания авторства и становятся частью обширных построений («конструкций» и «систем»), претендующих на всеобщность и универсальность («типологизм»). Опредметив идею и идеализировав вещь, феноменологист логические основания своей работы строит на всё более отвлеченных, обобщенных конструктах, доказывая уже известное (уже открытое и описанное однажды другими) в соответствии с правилами, установленными им самим для себя и для узкого круга сторонников. Подведение под род требует особой, всё усложняющейся терминологии, которая и штампуется, создавая «эмический уровень» отвлеченностей, далеко оставляющих самые основания реальной картины. Построением систем (схем, в границах которых обретается истина), предстающих то как парадигмы, то как нормы, то как законы (различные имена для одной сущности, принятые разными направлениями – особый фирменный знак школы), создают возможности для продолжения описаний, но уже не самих систем, но их функций (действия систем) и тем самым довершают отход от «вещи», вернуться к которой настойчиво призывал Гуссерль.

К чему она – такая вещь пустая?!

Чеховские герои в замкнутом пространстве родового поместья говорят все разом, каждый о своем, обращая речи свои в различные стороны – и не слыша друг друга – вот что такое догматический или, точнее, талмудический феноменологизм современного гуманитарного знания.

В поисках системности и связей, но конструированной только по различительным признакам, мир оказывается расколотым на людские атомы, интеллектуальные монады «без окон и дверей»; каждый делится «информацией» – самым ценным, что у него есть за душой, но ценным – только для него одного. На рынке идей всё овещнено, идея и слово приравнены к вещи, и старое доброе Слово, и великая Идея утратили лики свои, заземленно пластаясь перед потребителем Вещи.

<p>ГЛАВА XXV.</p><p>ПОЗИТИВИЗМ КАК ПОДМЕНА ФИЛОСОФИИ</p>

Позитивизм не есть наука, рационализм не есть философия, и судьбы их не совпадают.

Николай Бердяев

<p>1. Основания</p>

Приведем текст из научной статьи, в которой речь идет о позитивисте:

«Его метод – объективизм, если угодно – позитивизм. Он пытается начинать фактами и заканчивать

фактами, сводя теоретические допущения к минимуму. У этого метода есть свои недостатки, но есть и несомненные достоинства. Это, прежде всего, отсутствие непродуктивной риторики <…> искусство избегать „идеологии“… в сосредоточии внимания на деталях

…» (Малахов 1993: 114).

О «фактах» мы говорили на протяжении всей книги. Это есть препарированный под определенным углом зрения материал («научные данные»), так что говорить о свободе от «идеологии» не приходится. «Отсутствие непродуктивной риторики» также под сомнением, поскольку отсутствие «теоретических допущений» требует, по меньшей мере, сослаться на какой-нибудь авторитетный для автора источник, иначе гора «фактов» так и останется непереваренной умственно. Значит, основная задача позитивиста состоит в том, чтобы пытаться удержаться посредине между отсутствующей теорией и данными «положительными» материалами. Если такие материалы получены соискателем впервые, тогда ему не позавидуешь; в лучшем случае они станут «материалом» для последующих обобщений других ученых.

<p>2. Проекция</p>

Во многих отношениях позитивизм эквивалентен феноменологизму (ряд признаков у них совпадает), но с противоположным отношением к элементам семантического треугольника. Позитивизм определенно номиналистичен.

Неореализм феноменологизма противостоит неономинализму позитивизма. Позитивизм и феноменологизм развивались параллельно, соотносясь друг с другом, отталкиваясь в принципах и сходясь в результатах.

Если оставить в стороне дальних предшественников позитивизма – Беркли, Юма, Кондильяка в XVIII веке – классический позитивизм XIX века (Огюст Конт, а также Милль, Спенсер в Англии) в конце века сменился вторым позитивизмом (Мах, Авенариус и др. в Германии, Швейцарии), а в XX веке развился в неопозитивизм австро-британского типа (Витгенштейн, Рассел, Карнап, Поппер и др.).