Реализм и номинализм в русской философии языка

Только на идеальном уровне происходит окончательный синтез смысла и формы – семы и дифференциального признака (ДП), которые в отношении к языку предстают, в сущности, одним и тем же. На семном уровне они – то же, что на уровне различительного признака – содержательные формы концепта. Начинается отсчет в обратную сторону, и теперь язык изучается как проявления этих языковых «монад» – оформленных сем – сначала на уровне слова, затем – словосочетания, потом – предложения, фразы, наконец – широкого текста (грамматика текста, стилистика текста, структура текста, функции текста, история текста и пр.)

Итак, в истории языкознания наблюдается сначала последовательное углубление в изучение языковой формы, в результате чего возникала всё более дробная классификация исходных дифференцирующих средств языка (текст – предложение – слово – морфема – фонема – ДП), а затем – обратный путь, но уже с позиции семантики языковых единиц. Исторически изучение форм предшествовало вглублению в смысл, но постижение смысла приводило к явленности содержательных форм языка. Не всех этапах о-со-знания языка значительную роль играли поиски адекватного предмету описания метода. В сущности, каждая новая единица идеального (эмического) уровня открыта с помощью нового метода, как бы специально для этого созданного (Колесов 2002: 169 сл.; 2003: 10 сл.). Сегодня, таким образом, также необходимо открытие нового метода.

5. Научные школы

На почве несогласованного соединения всё новых принципов научного познания языка возникают различные научные направления, из числа которых противоположными по своим установкам выступают два: петербургская и московская филологические школы.

Интерес к немецкой науке во всех ее проявлениях навсегда остался в Петербурге; присущий этой науке реализм противопоставлялся и английскому номинализму с предпочтением эмпирического знания, и французскому концептуализму с его впадением в сенсуализм. Говорить о внешнем, может быть, не до конца обозначившемся, но всё же существующем расхождении в философских традициях между московскими и петербургскими филологами следует, поскольку это обусловило и известное «перетекание» философов из одного города в другой, в зависимости от их склонности к реализму или номинализму, или от их отношения к различным оттенкам реализма. Для петербургской школы существенно важно внимание к семантике системы (значение формы) в ее функции и динамике, тогда как московская филологическая школа предпочитала интерес к языковой форме в лингвистически построенной модели (значимая форма), статически представленной как стиль. Выбор одной из составляющих в антиномиях семантика – форма, функция – стиль, статика – динамика, система – модель и т.п. определялся исторически и оказался важным на известном этапе разработки философски ориентированной проблемы языка. В XX веке имели место даже крайние преувеличения в сторону семантики (в Ленинграде развивался марризм) или в сторону расширительно понимаемой формы (в Москве формализм достиг карикатурных размеров, распространившись даже в школьном образовании). Взвешенность и устойчивость петербургской филологии всегда определялись установкой на реальность слова как языковой формы (стиль) или содержания речи (функция) как единства формы и содержания в их совместном действии. Диалектика единства определилась в исходной точке движения исследовательской мысли, как она сложилась здесь в XVIII веке.

6. Петербургская лингвистика