Реализм и номинализм в русской философии языка

Их синтез осуществляется на третьем этапе осмысления категории (конец 40-х – 50-е годы). Теперь уже окончательно слово предстает как единица предложения, сама по себе характеризующая и синтагменные, и парадигмальные связи языка. Именно так: не слово как категория языка воссоздается (является) в перекрестье вертикально-горизонтальных системных отношений в рамках предложения, но, наоборот, слово формирует предложение всеми своими валентностями как смыслового, так и формального характера. Привативность как средство экспликации регулярных соотношений в оппозициях форм и категорий позволяет дифференцировать составные части слова (префикс, корень, суффикс, основа, флексия) и одновременно фиксирует грамматические категории языка как содержательную форму языка. Грамматическая категория осознается как функция слова в системе координат предложения. Грамматическое значение трактуется как формальное на основе структуры предложения, т.е. исходя из суждения. Логическое и грамматическое взаимообратимы, и грамматическая категория оказывается воплощением такой содержательной формы концепта, как общее понятие.

Таким образом, вся история морфологии как научной дисциплины есть движение мысли от формы, т.е. «вида» (этимология) к содержательной форме категории; этимология с ее преимущественным вниманием к смыслу формы, становится морфологией с ее преимущественным интересом к содержательной форме слова. По этой причине на уровне категории основная единица морфологии должна быть представлена как концепт. Но поскольку категория и есть концепт (концепт сознания, снятый с конкретных грамматических форм), то само понятие категории эксплицируется с таким трудом и относительно поздно. Морфология в поисках своего объекта мечется между синтаксисом и лексикой, и потому морфологическая категория осознается в тяжких заблуждениях, со многими ошибками интерпретации, с постоянной оглядкой на «рациональные» образцы. Между тем, если вдуматься в смысл познания категории, грамматическая категория есть результат экспликации концепта.

Русское языкознание как наука началось с того момента, когда описанный выше процесс накопления положительных данных о языке, системе, норме, о принципах и категориях был в основном завершен. Справедливо в этой связи указываются имена Ф.И. Буслаева и А.А. Потебни. Но важно следующее: когда слово было осознано в своей содержательной форме как понятие, способное порождать суждение (в противоположность тому, как на лингвистическом уровне предложение эксплицирует смысл слова), тогда, собственно, началась и русская философия, и первыми русскими философами были как раз филологи вроде Буслаева или Потебни.

Сложность в изучении процесса взаимного наведения филологии и философии на объект (на совмещение -логии и -софии – слова и идеи) объясняется неразработанностью терминологии, которой пользовались исследователи XIX века. Иногда создается впечатление, что смысл некоторых терминов сохраняет исходный свой синкретизм. Например, основным предметом изучения русских логицистов был глагол, прежде всего потому, что глагол в структурировании предложения выполнял основную задачу – определял частное через общее или строил синтетическое суждение с новой ремой. Но в русской грамматической традиции термин «глагол» обозначал прежде всего ʽсловоʼ. Отсюда возможность двустороннего отношения: можно утверждать, что слово важнее предложения (к чему логицизм в конце концов и пришел) и что сказуемое важнее подлежащего, поскольку именно в предикате синтетического суждения и дается новое. Первое утверждение легло в основу разработок лексикологов петербургской школы, второе стало основным стимулом для исследований А.А. Потебни (1958; 1968).

Логицизм петербургских составителей грамматик позволил осмыслить все направления дальнейшей разработки проблем языкознания. Например, П.М. Перевлесский в своих описаниях окончательно совместил морфологическую вертикаль системы с синтагматической горизонталью текста, и тогда в их перекрестье в качестве основной единицы являлось (эксплицировалось) слово – оно конструировалось как факт на основе двух содержательных сущностей: морфологической (морфема) и синтаксической (предложение). Слово получило и лексическое значение, и грамматический смысл. В философском же смысле важно, что символичность морфемы и образность предложения в четкости логических совмещений создавали условия для экспликации понятия как универсально логической содержательной формы концепта.