Реформация. Полная история протестантизма

В нескольких областях натурфилософии действительно проявились противоречия с богословием. Одной из таких стала медицина. На протяжении веков врачи были склонны полагать, что практические наблюдения важнее того, что говорилось в учебниках, чем повергали в ужас теологов, очень серьезно относившихся к тому, что говорили о человеческом теле Аристотель или Гален (гл. 2, с. 120; гл. 15). По иронии судьбы, врачи-гуманисты в целом были более консервативны, чем врачи, получившие средневековое схоластическое образование, просто потому, что придавали новое значение древним текстам. Например, перед гуманистами встала проблема, когда они пытались постичь природу сифилиса, неизвестного древним авторам (гл. 16, с. 701). Еще более сложным «пограничьем», пролегавшим между натурфилософией и богословием, были астрология и астрономия. Натурфилософы, обратившие свой пытливый ум к планетам и звездам, могли многое рассказать о небесах – но казалось, что это право принадлежит богословским факультетам, тем более что в Библии звучали уверенные заявления о том, как устроено видимое небо. И снова никто не мог предсказать, как проявятся разногласия. Мы видели, как Меланхтон и Кальвин категорически расходились во мнениях о ценности астрологии (гл. 5, с. 298), а лютеранские священники вслед за Меланхтоном выступали против Кальвина, расценивая астрологию как ценный и достойный уважения путеводитель, указующий цели Божьи [26].

Впрочем, у астрологии, по крайней мере, была долгая история, и ученые занимались ей уже давно. Появилась и другая проблема, гораздо более серьезная: все больше людей склонялись к мысли, что Библия ошибается насчет устройства физической вселенной, предполагая (в тех немногих случаях, когда она касалась этого вопроса), что Солнце вращается вокруг Земли. «Гелиоцентрическая» идея, согласно которой все обстояло с точностью до наоборот, возникла еще до восстания Лютера – в спокойных размышлениях и расчетах Николая Коперника, математически одаренного каноника кафедрального собора в Вармии в польском Фромборке. О своих открытиях Коперник сообщил в рукописи в 1514 году, и вскоре их горячо обсуждали по всей Европе, хотя в печатном виде его произведение появилось лишь в 1543 году, незадолго до смерти автора. К тому времени теологи по обе стороны нового религиозного раскола увидели, что гелиоцентрическая теория представляет трудности. Она противоречила не только Библии, но и Аристотелю, и более того, Птолемею, древнему авторитету, чьи познания в астрономии считались непревзойденными. Положение реформаторов было еще хуже, поскольку Лютер, устроивший революцию в богословии, вслед за Августином, епископом Гиппонским, настоятельно повторял, какой катастрофой для творения стало грехопадение. В центральном положении, которое занимала Земля в традиционной космологии, усматривался идеальный символ этой катастрофы. Так Земля занимала самое низкое и, следовательно, самое скромное положение в космосе, как и подобало растленному миру, в то время как Солнце, Луна и звезды были частью единого целого – нетленного мира. Идеи Коперника бросали вызов обоим этим богословским предположениям, и возникала опасность, что они породят в людях новое высокомерие: они подразумевали, что тленная вселенная, расположенная под небесной сферой, намного больше, чем всем казалось прежде, и, безусловно, включает в себя и Солнце, и Луну, и звезды.

И, соответственно, в 1543 году, когда труд Коперника «О вращении небесных сфер» наконец был напечатан, издатель последовал совету лютеранина Андреаса Озиандера, пастора из Нюрнберга, знавшего о том, что Виттенберг не одобрит публикацию: чтобы успокоить Лютера и Меланхтона, а также избежать осуждения со стороны католиков, в прологе (посвященном Павлу III) особо подчеркивалось, что книга содержит исключительно теоретические предложения. После смерти Коперника Жан Кальвин обрушивался в проповедях на всех идейных последователей поляка («безумцы, возжелавшие изменить естественный порядок вещей») и отзывался о них столь же резко, как и об астрологии [27]. Конечно же, многое еще предстояло обдумать и улучшить, прежде чем предварительные наброски Коперника стали более осмысленными, чем традиционная космология. Прежде всего требовалось провести практическое наблюдение и подтвердить расчеты, что было невозможно во времена самого Коперника и получилось только в начале XVII века, когда изобрели действующий телескоп. А потом, пока иезуиты разворачивали свои огромные исследовательские мощности, намереваясь изучить потенциал нового инструмента, Католическая Церковь вступила в пагубный конфликт с одним из представителей новой натурфилософии; миру это событие стало известно как осуждение Галилея.