Реформация. Полная история протестантизма

В деле Галилея Католическую Церковь очень долго смущал еще один момент. Несмотря на то что многие протестанты относились к последователям Коперника с негодованием, они не предприняли против последних никаких насильственных действий, подобных тому, как инквизиция поступила с Галилеем. И более того, действия римской инквизиции казались логичным продолжением тех запретов, которые она в предыдущем веке налагала на творческую литературу. Несомненно, в протестантском мире, сложном и полном разногласий, у натурфилософии было больше возможностей для маневра, и к концу XVII века она вновь обрела силу в Северной Европе, а также все сильнее подчеркивала свою рациональность, и когда ее последователи проявляли интерес к христианству, им часто хотелось подчинить христианское вероучение столь же рациональным началам. Но к этому стремились не только они.

Встречные течения: иудаизм и сомнения

В истории Реформации неизменно присутствовала религия, которая в западном христианском мире существовала сама по себе, причем в очень неблагоприятных условиях – иудаизм. Евреям в средневековой Европе всегда приходилось непросто. Положение их было неопределенным и зависело от изменчивых решений монархов, которые могли в любой момент отказаться от соглашений, заключенных их предшественниками, а также от столь же изменчивых мнений простых людей (гл. 1, с. 32). В конце XV века еврейский народ пережил величайшее бедствие с того дня, как Римская империя в 70 году нашей эры разрушила Иерусалим. Евреев официально изгнали с Иберийского полуострова, и возникла «сефардская» диаспора (гл. 2, с. 89–95). Португальцы никогда не изгоняли евреев из своих земель столь же решительно, как испанцы, и не пытались обратить их в христианство, хотя после жестокого восстания конверсо португальская монархия в 1536 году учредила подобие испанской инквизиции. После этого возникла космополитическая криптоиудейская община, искавшая приют в любых безопасных местах Западной Европы; в своих странствиях эти евреи переняли португальские обычаи и язык. Процветали они, как правило, за счет торговли, но иногда занимались и медициной, которая в те дни была уделом маргиналов, а порой преподавали в университетах, не столь привилегированных или забывших об осторожности. Португальская монархия, всегда желавшая сберечь свои скудные ресурсы, понимала полезность этого талантливого и мобильного сообщества и закрывала глаза, если кто-то в нем был неискренен в своем христианстве – что очень огорчало инквизицию [31].

Возможно, кто-то сочтет, что гуманистический Ренессанс, зовущий к новому и сокрушающий прежние стереотипы, мог стать противовесом той войне, которую на Иберийском полуострове объявили иудаизму. Но на самом деле эпоха Возрождения оказалась для евреев еще менее благотворной, чем для женщин. Мы уже вспоминали кардинала Хименеса, покровителя испанского гуманизма, человека очень неоднозначного – и, помимо прочего, ставшего одним из главных устроителей этнической чистки в Испании (гл. 2, с. 92–96). Даже гуманисты, увлеченные каббалистическими произведениями, редко относились с особой любовью к их создателям и более того, полагали, как Иоганн Рейхлин (гл. 2, с. 119), что эту литературу необходимо спасти от евреев – ведь ее ценность состояла лишь в том, что она объясняла, как толковать пророчества об Иисусе Христе в еврейских писаниях. Так же воспринимался и иврит. Гуманисты-библеисты понимали, что им придется его изучить, – иначе они не смогли бы выяснить, о чем в точности говорит текст Ветхого Завета. Но иврит так и не получил академического статуса и не пользовался тем повсеместным уважением, с которым в гуманистических университетах относились к греческому. Изгнанные из Англии гуманисты-католики, создавшие первый католический английский перевод Библии, решительно настаивали на том, что будут читать Ветхий Завет по латинской Вульгате, несмотря на допущенные в ней ошибки, и не станут обращать внимания на изначальный текст, написанный на иврите – поскольку, как они уверенно утверждали, христианским мудрецам всегда было известно, что евреи намеренно исказили свои писания. А кроме того, испанская инквизиция, что вполне предсказуемо, с немалым подозрением относилась к любым библеистам, проявлявшим слишком явный интерес к изучению иврита [32].