Реформация. Полная история протестантизма

К концу века капитаны португальских кораблей стали намного более честолюбивыми. На авантюры их вдохновлял оптимистический миф – с толикой правды – о далеком и могучем христианском королевстве под властью «пресвитера Иоанна», который станет непобедимым союзником в борьбе с исламом: видимо то был отголосок реального существования христианской державы в Эфиопии. Хотя пресвитер Иоанн так и не оправдал надежд европейцев, вдохновляющего эффекта мифа хватило. Португальцы исследовали западную оконечность Африки, в конце концов обогнули мыс Доброй Надежды, к 1498 году достигли Индии, а к 1513 году обошли вокруг китайского побережья. В 1500 году они совершили первую высадку на восточном побережье Южной Америки, на земле, которая позже стала частью Бразилии – португальской колонии – и повсюду создавали плацдармы, заложив основу морской империи, в некоторой степени оправдывавшей претенциозный титул, с которым папа Александр VI в 1502 году обратился в послании к португальскому королю Мануэлу I: «Повелитель завоеваний, мореплавания и торговли в Индии, Эфиопии, Аравии и Персии». Латинская Европа восхитилась достижениями португальцев, постепенно смирилась с разочарованием из-за отсутствия пресвитера Иоанна – и закрыла глаза на балканскую катастрофу, сумев обрести новую надежду на выживание. В 1507 году папа Юлий II совершил в Риме благодарственную службу за все достижения португальцев в Азии в праздник святого апостола Фомы (который, как предполагали, в дни своей миссии дошел до Индии). Итальянский монах-августинец Эгидио да Витербо, один из самых знаменитых проповедников своего времени, в опубликованной проповеди провозгласил эти события «исполнением Золотого века». Преемник Юлия, Лев X, возрадовался, получив в 1514 году от короля Мануэла дрессированного индийского слона-альбиноса. Слона очень любили – но увы, он прожил всего два года; его бивни все еще можно увидеть в Ватикане.

Но даже с учетом такого восторга нужно сказать, что Португальская Церковь как потенциальная миссионерская организация вобрала в себя большую часть недостатков испанского католичества – и проявила очень мало признаков серьезной реорганизации или обновления, присущих последнему. В самой Португалии, несмотря на пылкую религиозность португальских королей и их провозглашенные намерения содействовать реформам, дворянство и королевская семья забирали себе церковные должности и доходы еще более бесцеремонно, нежели аристократы в Центральной Европе, и структурных реформ, в отличие от испанцев, никто даже и не пытался провести. Оказавшись за границей, португальцы возвели свой «крестоносный» этос в степень религиозной нетерпимости, столь же яростной, как во всей Западной Европе. Закрепившись на надежной индийской базе в Гоа с 1510 года, они не замедлили устроить там резню и убить 6000 мусульман, а в середине века запретили практиковать индуизм во владениях португальского короля. Кроме того, португальцы презирали сирийских или несторианских христиан, которых встретили в Индии. Более поздней христианской миссии, проходившей во всемирной Португальской империи, пришлось проявлять смирение и осторожность по чистой случайности – просто португальцы так и не преодолели бедности родной страны. Их империя висела на волоске, средств для управления ей было очень мало, и состояла она в основном из разношерстной группы прибрежных торговых постов. Они были укреплены, но в них не хватало гарнизонов. К середине XVI века все было столь сложно, что историк дипломатии Гарретт Мэттингли однажды неучтиво, но точно заметил, что король Португалии стал владельцем «обанкротившейся бакалейной лавки» [20]. И португальцам, как правило, не хватало военной мощи, чтобы насильственно насаждать христианство на обширных территориях или обращать в веру своих африканских или азиатских соседей. Последствия этого мы еще рассмотрим (гл. 9, с. 490–504).