Реформация. Полная история протестантизма

Рваная ткань Португальской империи разительно отличалась от впечатляющих достижений испанской монархии. В 1492 году, в том же, когда пала Гранада, авантюрист Христофор Колумб вознаградил доверие Фердинанда и Изабеллы, преодолев Атлантический океан и сойдя на берег на островах Карибского моря. Его достижение вызвало напряженность в отношениях с португальцами, и это побудило папу Александра VI (бывшего подданного Фердинанда) разделить карту мира по вертикали между двумя державами в 1493 году. Королевства подтвердили это соглашение в 1494 году, заключив Тордесильясский договор. Из-за туманно сформулированных условий составления карты линия проходила через Атлантику не столь четко, как предполагалось, и позже португальцы, в полном соответствии с договором, смогли успешно основать свою американскую колонию в Бразилии. Но все же по большей части в Атлантике господствовали испанцы (формально новые владения стали частью кастильской Короны). За три следующих десятилетия испанцы осознали, на сколь огромную территорию они вторглись, когда вышли за пределы Карибского моря в Мексику и Перу и поняли, что перед ними не просто разрозненные острова, о которых говорил Колумб – но целый континент!

Важной частью этой воинственной латинской христианской культуры неизбежно стала проповедь ее веры среди народов, которые встречались на пути. Впрочем, Фердинанд и Изабелла первоначально предполагали евангелизацию народов Азии, а не нового континента; потому испанцы и назвали коренные народы индейцами (исп. Indio), намекнув на изначальную веру Колумба в то, что он достиг Азии во время своих путешествий (см. илл. 1b). Помимо посредничества в исследованиях, которые проводили испанцы и португальцы, папа также предоставил испанской монархии «Патронато» (Patronato), исключительное право проповедовать Евангелие на ее новых землях. То был важный шаг в постепенном отречении папы от реальной власти в испанских владениях (португальцам он предоставил аналогичное право в их империи, «Падроадо» [Padroado]). И благие намерения столкнулись с неприкрытой жадностью и жестокостью. У испанцев был обнадеживающий прецедент: самая ранняя миссионерская работа уроженцев Запада – за пределами континентальной Европы – прошла на атлантических Канарских островах у африканского побережья, после того как кастильцы обосновались там с конца XIV века. Из миссионеров на Канарские острова прибывали в основном францисканцы из Андалусии, самой южной провинции Кастилии. Они вели себя совсем иначе, нежели более поздние португальские миссии в Африке. Францисканцы решительно выступали против порабощения туземцев, обращенных в христианство, а иногда, в воображении, даже совершали великий прорыв – и противились порабощению тех, кто не обратился. А еще они убедили власти в Риме разрешить посвящение туземцев в духовный сан [21]. Все это предлагало прецеденты для того, что могло произойти на территории, которую Европа теперь стала называть «Новым Светом».