Река времени. По следам моей памяти

Но существует и другая, конспирологическая версия этих событий, гласившая, что Леонид сдался или умышленно перелетел к немцам, служил им, а был потом расстрелян по личному указанию Сталина. И, якобы, Хрущёв не мог этого простить вождю и мстил ему уже после смерти. Это я узнал гораздо позже; но Юле ничем не докучал, а сама она ничего не рассказывала. Знаю только, что она много раз безуспешно судилось с теми, кто озвучивал версию предательства её отца.

Так судьба свела моего отца с Никитой Хрущёвым, а меня с Юлей Хрущёвой, внучкой и одновременно его приёмной дочерью. Ощущения от этих встреч у меня остались прямо противоположные – я был приятно удивлён умом, образованностью, воспитанием и мягким характером Юлии. В отличие от Хрущёва-атеиста, его внучка, несмотря на гнетущую атмосферу советского строя, выросла человеком верующим. В июне 2017 года Юлия Леонидовна Хрущёва нелепо и трагически погибла под колёсами подмосковной электрички. Пусть земля ей будет пухом.

2.2. Выбор цели

Институт и сын не лейтенанта Шмидта

Поступив во ВТУЗ, я с удовольствием окунулся в студенческую жизнь и уже через полгода, во время первой сессии, сдал экстерном экзамены по французскому языку за все четыре года вперёд. В результате Министерство высшего образования СССР впервые в своей истории дало право студенту работать в том же институте, так называемым, «почасовиком», то есть, преподавателем французского языка – по отдельному хозяйственному договору, вне штатного расписания. Два раза во время каждой учебной недели я преподавал французский язык своим однокурсникам – это было совсем не сложно: в техническом ВУЗе уровень знаний иностранных языков был, увы, крайне низким.

Знание иностранного языка дало о себе знать. На шестом курсе меня вызвал к себе в кабинет руководитель моей дипломной работы, декан нашего автомобильного факультета и проректор института, очень интересный, образованный и обаятельный человек – Владимир Оттович Шмидт. Он был не сыном лейтенанта Шмидта, а сыном известного учёного-полярника, академика Отто Юльевича Шмидта; они даже внешне были очень похожи и носили одинаковые чёрные густые бороды…

– А что, – с места в карьер начал Шмидт, не пригласив меня даже присесть, – не замахнуться ли нам на Шекспира?

– Я готов: что надо сделать, Владимир Оттович?

– Вы хотели бы стать первооткрывателем?

– Конечно, но ваш батюшка уже всё переоткрывал, – осмелился я пошутить. – А вот и не всё, вам надо попробовать первому в СССР защитить технический диплом на французском языке! Каково? Здорово я придумал?

– Неожиданное предложение, я пока не могу въехать в тему.

– Подумайте, до защиты ещё почти пять месяцев, формальности мы уладим и разрешение на такой эксперимент в министерстве получим. Через три дня жду вас с ответом, и если «да», то с планом – как всё это «по уму» организовать.

Я, конечно, с радостью согласился, и план, который я затем предложил, был довольно прост. В зале, где планировалась открытая защита диплома, мой друг – одноклассник по спецшколе Павел Вахламов – телефонизировал (оборудовал наушниками) 40 мест, 10 из которых отводились для дипломной комиссии.

В результате, я вещал на французском языке в микрофон, как на обычной международной конференции, а Павел, находясь в аудитории на другом конце института, слушал меня через наушники и синхронно переводил, держа перед собой другой микрофон, который был соединён с наушниками в зале. Всё очень просто, как на международных конференциях. Для каверзных вопросов у комиссии был свой микрофон, который работал по такой же технологии.

Тема дипломной работы была очень сложной: расчёт и проектирование гипоидной передачи грузового автомобиля. Но после часовой баталии комиссия единогласно проголосовала за оценку «отлично», а в дипломе была сделана специальная отметка о том, что защита состоялась на французском языке.

Владимир Оттович был очень доволен своей затеей («впервые в СССР… его студент…»), а я, так вообще «на седьмом небе»…

За год до этого важного события под нажимом и по рекомендации Шмидта без всякого энтузиазма я стал членом КПСС. А произошло это так. Однажды меня пригласил к себе в кабинет для необычного предложения декан нашего автомобильного факультета В.О. Шмидт. Оказалось, что на институт выделена квота для приёма новых членов в КПСС – состав и количество членов компартии строго регулировались какими-то высшими партийными бонзами, которые, в конце концов, и привели эту партию и СССР к печальному концу.

– Виктор Николаевич (он всегда называл студентов на «вы» и по имени-отчеству), вы у нас на виду, вам и карты в руки, пора вступать в партию, с парткомом согласовано, а характеристику я вам дам….