Река времени. По следам моей памяти

Взяв сутки на размышление, я согласился. Следует учитывать, что КПСС была не только единственной и правящей партией, но и важнейшей частью хозяйственно-административной системы управляющей народным хозяйством СССР. Поэтому реально участвовать в экономической и общественно-политической жизни страны вне КПСС было бы просто невозможно, а выходить на Красную площадь с плакатами, требуя реформ – не продуктивно.

– Пора, наконец, разбавить наше старушечье болото молодыми кадрами, – сказал он через несколько дней, рекомендуя меня секретарю парткома института.

Предстояло подать в партийный комитет института соответствующее заявление. В качестве образца был рекомендован некий шаблон: «Прошу принять меня кандидатом в члены КПСС, т. к. хочу быть в первых рядах строителей коммунизма… обязуюсь…» и так далее. Я отнёс своё заявление в партком, но в нём написал: «Прошу принять меня кандидатом в члены КПСС, т. к. хочу участвовать в реорганизации партии и проведении социально-экономических реформ в СССР…». Этот визит в партийный комитет института был настолько банальной и ритуальной операцией, что читать заявление никто не стал.

Каждый месяц большие и малые партийные организации, – хоть умри, но должны были проводить собрания, даже если говорить уже было совсем не о чем. Во время таких собраний многие члены КПСС тихо дремали или шёпотом рассказывали антисоветские анекдоты. Исключение составляли персональные дела коммунистов, связанные с попаданием в вытрезвитель и заявления обманутых жён о супружеской измене.

И вот наступил день «Х», когда на очередном ежемесячном партийном собрании института среди нескольких сонных пунктов повестки дня рассматривался вопрос о принятии меня кандидатом в члены КПСС. Ведущий собрания по процедуре автоматически, как говорят, без выражения, стал зачитывать моё заявление и вдруг запнулся, прочтя то, что собравшиеся коммунисты с многолетним стажем не хотели услышать и не могли понять («…хочу участвовать в реорганизации партии и проведении социально-экономических реформ в СССР…»). На этих словах все оживились, встряхнулись, по залу прокатился недовольный гул, коммунисты стали тянуть руки для гневных выступлений. И тут началось… ах, какой же был скандал:

– Что это за реорганизация КПСС?

– Оппортунист и ревизионист!

– Да он, наверное, устава партии совсем не знает!

– Что это за социально-экономические реформы?

– А как звучит кодекс строителя коммунизма?

– Вы что, молодой человек, газет не читаете? Не знаете, что мы вот-вот догоним, а там, глядишь, и перегоним США по производству…

– Нет, товарищи, он не то, чтобы в коммунисты, он и в комсомольцы не годится…

Выручил, конечно, Владимир Оттович Шмидт. Он, как отец родной, объяснил, разгорячённым однопартийцам, что я ещё очень молод и неопытен, что в парторганизации института, где средний возраст приближается к 70 годам, это будет единственный студент, из которого они воспитают достойную замену и прочая, и прочая… В общем, с большим трудом, но В. Шмидт убедил высокое собрание, и меня со скрипом, перевесом в три голоса, приняли кандидатом в члены КПСС с испытательным сроком и десятком всяких оговорок, условий и напутствий. С тех пор однокурсники иногда, в шутку, стали называли меня «сыном Шмидта», имея ввиду, конечно, не лейтенанта – разрушителя и бузотёра, а профессора – создателя новых автомобилей.

Через год, на очередном плановом партсобрании меня пожурили за слабое знание работ из собраний сочинений К. Маркса и В. Ленина, но приняли в члены КПСС. Конечно, я совсем не оправдал надежд моих однопартийцев – будучи единственным студентом в партийной организации института, чувствовал себя белой вороной, выступал без энтузиазма, только по разнарядке, часто «прогуливал» партийные собрания, на которых по-прежнему можно было заснуть от вынужденного пустословия и скуки…

Как это часто бывает, в том же институте я встретил свою первую будущую жену – Татьяну Смирнову. На каждом курсе надо было сдавать много чертёжных работ, а чертить дома большинству из нас было не на чем. Вот для этих целей в институте и была выделена большая аудитория с десятком кульманов – специальных приспособлений для черчения.

Однажды мы случайно оказались за соседними кульманами, познакомились, очевидно, понравились друг другу, через некоторое время поженились и прожили в браке одиннадцать разных – плохих, хороших и так себе, средних лет. Наши отношения по различным причинам полностью себя исчерпали, и мы расстались. За это время у нас родилась дочь Александра, которая трагически погибла, не дожив до 16 лет, когда мы уже много лет были в разводе.

Тем временем институт продолжал жить своей индивидуальной и интересной жизнью, которую иногда потрясали местные скандалы и сенсации. В учебной программе всех факультетов был такой занудный и сложный предмет, как сопротивление материалов (сопромат). Даже ребята, более ориентированные на точные науки, сдавали зачёты и экзамены по сопромату с большим трудом, а уж девушки тем более…