Ренессанс XII века

Эти изменения отражены в главной энциклопедии века энциклопедий – «Великом зерцале» (Speculum maius) Винсента из Бове середины XIII столетия, представляющем собой зеркало знания эпохи, которое Эмиль Маль назвал самым верным из руководств по скульптурному убранству соборов того времени. Полагая, что чтение множества книг – слишком трудоемкое занятие для обычного читателя, доминиканский монах сообщает нам, что он собрал выдержки из всей доступной ему литературы и распределил их под тремя заголовками: «Зерцало природы» (Speculum naturale), «Зерцало вероучения» (Speculum doctrinale) и «Зерцало истории» (Speculum historiale), рассматривая, соответственно, естествознание, философию и историю. «Этимологии» Исидора вмещались в один том формата ин-октаво, огромное сочинение Винсента занимало три больших фолианта в издании 1624 года. Примерно половина (скажем, три тысячи страниц) была посвящена собственно науке. «Зерцало» – это сборник, фактически сделанный с помощью ножниц и клея, но без той содержательной лаконичности, мастером которой был Исидор. Круг источников и их количество говорят сами за себя: помимо вездесущих Исидора и Плиния, новый Аристотель, множество арабских мыслителей, особенно по части медицины, и хронологически более поздние латинские авторы, такие как Аделард Батский и Гильом Коншский. Сама структура «Зерцала природы» дает красноречивую характеристику эпохе не только из-за схоластически подробного разделения на 32 книги и 3718 глав, но и потому, что все содержание книги построено в соответствии с шестью днями Творения на манер «Шестоднева» святого Амвросия. «Зерцало вероучения» начинается с сюжета о грехопадении человека, и в нем рассматриваются различные философские дисциплины, изучение которых сможет привести к спасению. Попытка создать что-либо столь же всеобъемлющее будет впоследствии предпринята только с написанием «Энциклопедии» в XVIII веке[186].

Тот факт, что наука времен Винсента была более развита и охватывала больше сфер знания, чем в период до 1100 года, подтверждается сочинениями другого энциклопедиста – Альберта Великого, «универсального доктора». Комментируя труды Аристотеля и другие трактаты, которые, как ему казалось, вышли из-под пера Аристотеля, он приводит любопытные рассуждения о животных, растениях и минералах. Альберт «оригинален во всем, даже если на первый взгляд он что-то заимствует», он готов оспаривать выводы главного философа, когда они не соответствуют фактам, и многое приводит из своих собственных наблюдений и экспериментов. Он утверждает, что «естествознание – это не просто принятие того, что нам говорят, но исследование причин природных явлений». Грифона, подробно описанного Варфоломеем Английским, Альберт считает плодом воображения, потому что его существование не подтверждается ни наблюдениями, ни доводами философов. То же самое он говорит об истории с пеликаном, который воскрешает своих детенышей собственной кровью. В сочинении «О животных» (De animalibus) – рукопись, написанная Альбертом собственноручно, до сих пор хранится в Кельне – после перечисления различных средств для лечения соколиных болезней он пишет: «Эти лекарства для соколов прошли проверку, но мудрый сокольничий в силу своего опыта добавит или уберет тот или иной ингредиент в зависимости от случая, поскольку того требует забота о здоровье птиц, ибо опыт – лучший наставник в подобных вещах».

Мы сможем лучше оценить достигнутый в XII веке прогресс, если обратимся к конкретным сферам науки. Начнем с математики. В системе средневекового образования, основанной на изучении семи свободных искусств, математика была представлена в составе так называемого квадривиума и включала арифметику, геометрию, астрономию и музыку. О том, насколько элементарной была математика, можно судить не только по учебникам Боэция и Беды, с их незамысловатыми схемами арифметических и астрономических вычислений, но и исходя из той репутации, которую снискал Герберт, превзойдя этих мастеров. Имея в распоряжении лишь сочинения Боэция и фрагменты трудов римских землемеров, Герберт возродил использование абака – древнеримской счетной доски, которая получила широкое распространение в XI–XII веках. Хотя на ее жетонах были изображены доселе невиданные обозначения и символы, он не использовал позиционную арабскую систему счисления и посвятил несколько нудных глав описанию «трудного процесса» деления римскими цифрами. Ему были известны только самые основы евклидовой геометрии. В астрономии, несмотря на удивление, которое вызвал его простой инструмент, он, похоже, не ушел дальше Беды. Математические изыскания в Лотарингии и Шартре следующего столетия продолжили гербертовскую традицию. Тем не менее количество рукописей около 1100 года, касающихся арифметических и астрономических вычислений, ясно свидетельствует о начале интеллектуального возрождения.