Реорганизованная преступность. Мафия и антимафия в постсоветской Грузии

Эти очевидные успехи требуют многих оговорок в отношении осуществления политики борьбы с мафией. Например, в то время как конфискация имущества может быть соблазнительна, поскольку дает дополнительный источник дохода в государственный бюджет, «важно, чтобы положения об изъятии были сформулированы таким образом, чтобы на деле предотвратить такое функционирование правоохранительных органов, которое напоминало бы поведение охотников за головами» [Hill 2006: 154]. Кое-кто в Грузии подозревает, что главным мотивом реформ уголовного правосудия была насущная необходимость найти деньги для начала восстановления государства. По словам Арешидзе, сделка о признании вины, конфискация имущества и требование вернуть государству все похищенные деньги использовались в качестве предлога для вымогательства: «правительство терроризировало собственных граждан… эта тактика мало чем отличалась от гангстерской» [Areshidze 2007: 215][55].

Рис. 4.1. Плакат в центре Тбилиси, посвященный 6-й годовщине «революции роз», ноябрь 2009 года. На плакате над фотографиями арестованных криминальных авторитетов написано «Обещания выполнены: Грузия без воров в законе». Тариэл Ониани изображен в центре плаката за решеткой, хотя на самом деле на фото он находится в России. (Фото автора)

Более того, в рамках подхода «нулевой терпимости» Саакашвили дал полиции право применять силу против любого, кто сопротивляется аресту. В результате в период с 2005 по 2006 год в ходе семидесяти трех специальных операций Министерства внутренних дел были убиты двадцать пять человек [Dolidze, De Waal 2012]. Купатадзе [Kupatadze 2012: 131] предполагает, что некоторые из этих убийств могли быть преднамеренными, с целью устранения тех, кто обладал информацией о прошлых контактах между полицией и преступниками. Как уже упоминалось, сами законы были подготовлены в спешке и грубо нарушали принципы правосудия. Нарушения прав человека, в том числе условия содержания в тюрьме «особого режима», в которой пребывали воры в законе и их сообщники, не подлежат проверке[56]. Политическая зависимость судебной системы и отсутствие судов присяжных[57] означают, что доказательства, представленные по делам мафии, и вынесенные приговоры часто являются необоснованными и зависят главным образом от результатов прослушивания переговоров (на которое можно получить или не получить разрешение суда) и показаний полиции[58]. Все это говорит о том, что, в отличие от Европы и Америки, где политика борьбы с мафией проводится прозрачными и подотчетными полицейскими службами, там, где такой борьбой заняты все еще относительно непрозрачные и репрессивные постсоветские институты, наделенные чрезвычайными полномочиями, могут произойти очень тревожные события [Public Defender 2007; Kupatadze 2012]. Однако с точки зрения грузинских подразделений безопасности способность обходить явно раздражающие их процедурные требования или игнорировать предписанные международным сообществом нормы также может рассматриваться как повышение эффективности борьбы с явно опасными преступниками, которые не имеют права осуждать такое с ними обращение. Во всяком случае, жесткость администрации Саакашвили в политике уголовного правосудия определенно была одной из причин ее проигрыша на выборах в октябре 2012 года (см. главу 9).

Реформа полиции и тюрем

В процессе перестройки отношений между государством и ворами в законе самым, пожалуй, большим препятствием была проблема коррупции в органах уголовного правосудия и то высокое уважение, с которым некоторые полицейские относились к ворам в законе. Как отмечала прокуратура: «Наиболее сложной проблемой было влияние на правоохранительные структуры криминальных авторитетов. В последние годы случалось даже, что вор в законе угрожал сотрудникам уголовного розыска увольнением из полиции» [Prosecution Service 2006:14]. Реформы начались еще в 2004 году и проводились при международной помощи Европы и Америки [Boda, Kakachia 2006].