Репортажи из-под-валов. Альтернативная история неофициальной культуры в 1970-х и 1980-х годах в СССР глазами иностранных журналистов, дополненная инт

Э. Т.: Я поняла, почему у Тыниса и Юрия Соболева установился хороший контакт: обоих интересовала история искусства — вас объединял маньеризм и еще целый ряд периодов. Но можно ли сказать, что Соболев был скорее исключением?

Э. В.: Да, наверное, это была схожая позиция. В этом контексте мне сразу вспомнился Александр Аксинин, но он сейчас остается вне темы.

Э. Т.: Из внехудожественных сфер источником вдохновения были также наука и техника?

Э. В.: Несомненно, особенно в 1960-х годах.

Э. Т.: А художественная литература, музыка?

Э. В.: Были ли у москвичей в середине 1960-х годов такие традиции, как у вас с консерваторией?

Т. В.: Наверное, нет. Мы ходили каждую неделю в консерваторию послушать новейшие музыкальные произведения.

Э. Т.: Ты иллюстрировал художественную прозу и поэзию, но непосредственно это на тебя, наверное, не повлияло? А фильмы, современное киноискусство?

Т. В.: Да, тут есть связь. Мы общались в Москве и с кинодеятелями, видели фильмы, которые к тому моменту еще не появились на экране.

Э. Т.: Можешь выделить какое-то имя или название фильма?

Т. В.: Там был целый ряд интересных вещей. К примеру, мультфильм «Ежик в тумане» мы увидели еще до премьеры.

Э. Т.: Соостер и Соболев тоже сделали вклад в эту область, я имею в виду их работу художников-постановщиков мультфильма «Стеклянная гармоника».

Т. В.: С Андреем Хржановским мы общались очень тесно.

Георгий Кизевальтер: Для москвичей художественная жизнь Таллинна в середине 70-х выглядела очень свободной, эстетской и прозападной одновременно. Находили ли эстонские художники что-то новое и важное для себя в творчестве художников московской (или ленинградской) школы? А наоборот? Как это проявлялось в их творчестве, на ваш взгляд? Существовало ли влияние кого-нибудь из художников на другую партию? Как это проявлялось, если да? Какие имена имели максимальное значение?

Э. В.: Находили ли вы в Москве дополнительные ценности для своего творчества? Это очень сложно сформулировать.

Э. Т.: Наверное, одним из важнейших факторов было наличие единомышленников? Вы были достаточно похожими и в то же время достаточно разными, чтобы вам было друг с другом интересно.

Т. В.: Да. Не надо было ничего объяснять, они сразу сами все понимали.

Э. Т.: Но и не совсем как в Эстонии, некое здоровое разнообразие в общении.

Т. В.: Да.

Э. Т.: Можно ли говорить о (взаимо)влияниях, или вы все были подчеркнутыми индивидуалистами?

Т. В.: Да, скорее общим источником вдохновения был поп-арт. Но у россиян немного в другом ключе. К примеру, у них сильная традиция символизма рубежа XIX и ХХ веков, другой контекст истории искусства.

Э. В.: Я бы сказала, что на некоторых эстонских художников или архитекторов могли оказать влияние скорее более ранние авторы — Александр Родченко, Эль Лисицкий.

Э. Т.: В случае Леонхарда Лапина [209] влияние Малевича очевидно!

Э. В.: То есть повлияли не современники, а предшественники. Конструктивизм. Хотя здесь надо учитывать и нашу традицию кубистического искусства, близкие к конструктивизму идеи.

Георгий Кизевальтер: Когда организовывались совместные выставки за рубежом, кто приглашал «своих» и «чужих» (из другого города)? Ведь это явно были иные художники, разные школы?