Репортажи из-под-валов. Альтернативная история неофициальной культуры в 1970-х и 1980-х годах в СССР глазами иностранных журналистов, дополненная инт

Э. Т.: Кого еще, кроме тебя, навещали московские гости по приезде в Таллинн? Юри Аррака [201]?

Э. В.: Наверняка еще Рауля Меэля[202].

Э. Т.: Я бы предположила, что еще Маре Винт [203] и Андреса Тольтса [204] ? Создается впечатление, что по приезде в Таллинн москвичи совершали небольшое «паломничество», навещали всех знакомых. Наверняка ходили по выставкам, заглядывали в кафе…

Т. В.: И точно так же мы ездили в Ленинград и позже в Москву.

Э. В.: В Москве основными точками назначения были, разумеется, ателье Соостера и Кабакова.

Т. В.: Один раз мы даже побывали в ателье Эрика Булатова.

Э. Т.: Тынис, я недавно видела у кого-то в Фейсбуке пост с фотографией ателье Булатова начала 1980-х годов, на стене была твоя работа! А с кем вы обменивались открытками?

Э. В.: Тынис, открыток от Соостера у тебя много, кто еще их посылал из московских художников? Кабаков уж наверняка?

Т. В.: Да, он посылал.

Э. В.: Герловины и Соболев, это точно. Нет-нет да и приходила от кого-то открытка. Но обширной переписки не было, из тебя плохой корреспондент. Скорее ты брал под мышку папку со своими работами и шел куда-то, где можно было встретиться по-настоящему.

Э. Т.: Тогда было так принято — приходить или приезжать в гости с папкой работ?

Э. В.: Я точно не знаю. Тынис как-то сказал, что он собирался в Москву так, как будто направлялся в библиотеку в родном городе. Приезжал налегке и без основательной подготовки, которая обычно предшествует поездкам.

Э. Т.: Тынис, ты когда-то рассказывал о московском художнике, у которого было все белое — и живопись, и интерьер квартиры. Владимир Вайсберг [205] ? Его фамилия тоже связана с белым цветом. Я увидела его работы в Новой Третьяковке и по рассказу Тыниса сразу узнала, кто их автор!

Т. В.: Это правда, у него все было белым.

Э. В.: Наверное, было так, что вы навещали в Москве кого-то конкретного, но вас непременно водили в гости и к другим. Просто ты уже не помнишь все эти имена. Но, к примеру, стоит упомянуть Франсиско Инфанте.

Т. В.: Да, с ним тоже мы познакомились в самом начале.

Э. Т.: Были ли художники, с которыми знакомились осознанно, целенаправленно?

Э. В.: Осознанно в том смысле, что вы московскими неавангардистами, то есть следующими конъюнктуре художниками, особо не интересовались. Вы понимали, есть ли общие интересы и точки соприкосновения с вашими взглядами. В этом плане это действительно был целенаправленный поиск контактов.

Э. Т.: А Владимир Янкилевский?

Т. В.: Он тоже был с самого начала среди наших знакомств.

Э. В.: Он как раз был художником, который наряду с Юло Соостером делал иллюстрации для журнала «Знание — сила».

Георгий Кизевальтер: В 1970-х годах в левом искусстве обоих городов происходило много разных событий и зарождались новые течения. Однако для меня эстонские художники в эстетическом смысле в середине 70-х значительно опережали Москву. Спустя много лет можно утверждать, что, в сущности, это было торжество дизайна над интуитивным творчеством. Вы согласитесь с таким определением? (Отметим при этом, что теплые отношения с московскими дизайнерами типа группы «Движение» особо не складывались, не так ли?)

Э. Т.: Можно ли говорить о торжестве дизайна?

Э. В.: Если задуматься, то в какой-то мере можно.

Э. Т.: Но это не был чистый дизайн, а тотальный синтез. Поиск универсальной эстетики.

Э. В.: Скорее, следует говорить о вкусе?