Рим. Прогулки по Вечному городу

— В этом доме нет ни звонка, ни горничной, ни горячей воды, — хмуро ответила Сизи, и самое смешное, что она была абсолютно права…

Мои свекор со свекровью не имели привычки переодеваться к обеду. В ту первую зиму, когда мы жили вместе, мне казалось, что я никогда в жизни дольше не сидела за обеденным столом. Звонок созывал нас всех на завтрак, обед и ужин, но никто и не думал торопиться в столовую, так как все Каэтани понимали, что еды ждать еще долго. Говорят, герцогиня, услышав звонок, говорила: «Вот и прекрасно. Я еще успею сходить на конюшню, посмотреть на лошадей». Итак, у Каэтани было принято приходить в столовую, когда кому заблагорассудится, и тот, кто приходил первым, а это обычно была я, потом дожидался, пока все остальные не закончат трапезу. Иногда у меня просто спина разламывалась от долгого сидения. Герцогиня являлась одной из последних, в лиловом бархатном пеньюаре, обмахиваясь огромным бумажным веером, который казался мне совершенно ненужным, так как в комнатах постоянно было холодно. Около каждого члена семьи на столе стоял полукруг бутылочек с лекарствами, жестянок из-под сардин, и эти индивидуальные наборы давали понять, чье это место за столом. Подавал огромный толстый человек по имени Джироламо, одетый в старый сюртук герцога. У него был дефект речи, так что никто не понимал, что он говорит. Джироламо был вечным объектом насмешек для всей семьи, и какую бы глупость он ни сделал — все приводило их в восторг.

Около тарелки герцога всегда ставили блюдо с особой болонской колбасой, сильно пахнущей чесноком, и он имел обыкновение оделять ею по очереди членов семьи, что считалось особой милостью. Мне кажется, он проникся ко мне неприязнью с того момента, как понял, что я не переношу болонской колбасы. Он был очень умным, культурным и приятным в обращении человеком, и его дети тоже, так что разговор за едой иногда был очень занимательным. Дважды за эту зиму герцог появился за обедом в парадной одежде, и это был знак того, что после обеда он собирается нанести визит королеве-матери. В таких случаях Джироламо неизменно подавал ему дополнительную чашку крепкого кофе, сопровождая это репликой: «Если ваше превосходительство собирается сегодня навестить ее величество, то понадобится что-нибудь, чтобы не заснуть!»

По контрасту со зловещими историями об убийствах и ядах, которые вечно рассказывают в связи с дворцами Возрождения, Виттория Колонна пишет, что во время помешательства на роликовых коньках, случившегося в начале XIX века, оказалось, что римские дворцы как нельзя более подходят для этой забавы: в некоторых домах можно было через весь дом переезжать из комнаты в комнату, не встретив на пути ни единого препятствия — один гладкий пол, и частенько домочадцы, покидая свои комнаты и отправляясь на обед, брали с собой в мешках ботинки и коньки. Это очень развлекало Роберта Хиченса, и он описал одну из роликовых вечеринок в романе «Плодоносная лоза» («The Fruitful Wine»).

6

Бродя по Риму, то и дело натыкаешься на развалы старых книг в тени какого-нибудь дворца. В них роются несколько коллекционеров, включая, разумеется, неизбежного францисканца, выискивая, без особой надежды, какое-нибудь сокровище. Увы, в Риме нет ничего подобного набережным Парижа или Чаринг-Кросс-роуд в Лондоне.

Мне нередко случалось побродить среди прилавков напротив Палаццо делла Канчеллериа, но ни разу я не набрел на книгу, которая заставила бы мое сердце забиться сильнее. Думаю, лучшей моей находкой, книгой, которую У меня тем не менее хватило воли не купить, было трехтомное второе издание «Приключений Родерика Рэндома» Т. Смоллетта в переплете телячьей кожи. Оно было в хорошем состоянии и вполне стоило десяти шиллингов, которые за него просили. Я предпочел приобрести книгу под названием «Шесть месяцев в Италии» Джорджа Стиллмана Хиллиарда, изданную в Бостоне в 1853 году, потому что не смог справиться с искушением прочитать описание англичан того времени в Риме. Трудно поверить, что национальный тип мог измениться так значительно, как это произошло с нашими соотечественниками за последнее столетие. Довольные собой, высокомерные субъекты — наши прапрадедушки, увиденные наблюдательным и отстраненным американцем, ничуть не похожи на сегодняшних англичан, а, скорее, напоминают устаревшую карикатуру на Джона Булла в сюртуке из полотнища «Юнион Джека». Сказав о том, как непохожи древние римляне на современных итальянцев (и с этим нельзя не согласиться), Хиллиард тем не менее продолжает: