Ромен Гари, хамелеон

Свое мнение об этом романе Ромену Гари высказал Роже Мартен дю Гар. Он начал за здравие, а кончил за упокой: было понятно, что книга у него вызвала главным образом раздражение. И чего ради, спрашивается, Гари вечно пытается обескуражить, шокировать читателя? Чего ради всё это жеманство, все эти выверты? «Зачем, к примеру, Вы нарочно заканчиваете каждую фразу не так, как можно было ожидать, не так, как было бы естественно ее закончить? Более того, даже не так, как явно подсказывала Ваша собственная логика!» Однако в итоге он признал «непростительным, что критики не ставят эту книгу в один ряд с лучшими произведениями, несмотря на все ее достоинства и яркую оригинальность».

Гари отправил возмущенное послание Мишелю Галлимару, в котором обвинил его в неумении правильно преподнести роман читателю. По словам Гари, его «хотят выставить претенциозным ослом, раз пишут в анонсах, что „Цвета дня“ — первый роман о любви». «До сих пор мы были скрягами и идиотами, теперь стали еще и саботажниками — да, есть среди нас коварные личности, которые только и думают, как тебе навредить…» — ответил ему на это Мишель Галлимар, добавив, что книга не для широкой публики. В конце концов Гари успокоился, как только получил первые отпечатанные экземпляры: «Черт подери, а молодцы эти Галлимары! Сразу видно профессионалов!»

В мае 1954 года Лесли окончательно впала в отчаяние: Ромен предлагал ей расстаться, развестись, но она противилась. Он плакал, кричал, что несчастен, что так не может больше продолжаться, хотел уехать из Нью-Йорка и работать в отделе культурных связей Министерства иностранных дел^{387}. Гари хотел вернуться во Францию, реализовать себя на кинематографическом поприще и посетить Каннский фестиваль. Молодые американки не вдохновляли его «ни душевно, ни физически», и он терзался, думая о том, сколько уже возможностей упустил, оставаясь в Штатах. Решив пожениться, Ромен с Лесли обещали друг другу полную свободу, и Лесли никогда этого обещания не нарушала. Плача, она лишь допытывалась у Элен Опно: неужели то, что она старше мужа, делает ее настолько отталкивающей?

В дневнике Элен Опно от 20 июля записан удивительный эпизод, который забавным образом отразился в романе «Голубчик».

Старая дева Бетти Киллиэн, проживавшая по адресу: Ист-стрит, 246, рассматривала кондиционер, висевший у нее за окном, и вдруг заметила, что вокруг него обвилась большая змея. После безуспешных попыток прогнать ее стуком по стеклу почтенная дама также позвонила в полицию, которая обратилась в Общество защиты животных. Когда полицейский пришел к мисс Киллиэн и увидел, как змея вползает внутрь аппарата, а снаружи остался только кончик хвоста, он ухватился за него и дернул — хвост остался у него в руке. После прибытия специалистов аппарат разобрали и увидели, что внутри сидит очень ядовитая гремучая змея.

В «Голубчике» у главного героя Кузена змея, которую он приручил, забирается не в кондиционер, а в канализационную трубу, приведшую ее в унитаз соседей.

Продвижение Гари по дипломатической службе шло медленно и встречало на своем пути множество препятствий. В августе 1952 года он был назначен на скромный пост секретаря Министерства иностранных дел первого класса первого эшелона. 30 декабря того же года Анри Опно написал хвалебный отзыв о работе Ромена Гари: «Последний отвечает за связи со СМИ и прекрасно справляется с этими обязанностями благодаря таким своим личным качествам, как предупредительность, дипломатичность и тонкое знание психологии».

Этот отзыв был направлен начальнику кадровой службы в связи с отказом возвести Гари в ранг советника Министерства иностранных дел второго класса под предлогом недостаточно большого стажа работы. Анри Опно, будучи членом паритетной комиссии[48], не поленился заглянуть в справочник министерства и обнаружил, что некоторые коллеги Гари получили аналогичное повышение, имея такой же стаж: все они были приняты в рамках дополнительного набора. Когда Опно указал на эту несправедливость Раймону Буске, тот мотивировал свое решение тем, что число кандидатов превышает количество вакантных должностей. Четверо сотрудников министерства, получивших повышение, уже «достаточно зрелого возраста», причем «имеют самые положительные характеристики». 20 июня 1953 года Раймон Буске ответил на письмо Опно от 28 мая сообщением о повторном рассмотрении кандидатуры Ромена Гари на пост советника, однако оговорился, что «в этом году его назначение представляется маловероятным».

У Анри Опно были все основания хлопотать за кандидатуру Гари: в ежегодном отчете его работа оценивалась на 18 баллов по двадцатибалльной системе.