Ромен Гари, хамелеон

«Пора уезжать, через два часа мой теплоход отчалит от пристани… Позаботьтесь о Лесли. Ей сейчас нелегко». Он порывисто обнял Анри Опно и, не говоря больше ни слова, выбежал из квартиры.

В письме от 30 декабря 1954 года, адресованном Раймону Буске, Жан Шовель, который тогда еще работал в Вене, говорил, с каким неудовольствием он узнал о назначении Гари на пост в Лондоне, который все считали временным. Он утверждал, что тот будет лишь получать деньги в ожидании перевода в Организацию Брюссельского договора. Шовель был возмущен тем, что решение о назначении было принято без консультации с ним. Будущий посол Франции в Объединенном Королевстве заявлял, что не желает иметь такого подчиненного, как Ромен Гари, поскольку тот совершенно чужд Франции и не может работать в международной канцелярии. Анри Опно пришла телеграмма за подписью Буске о том, что возникло «непредвиденное осложнение» и отъезд Гари необходимо отменить. Но было уже поздно: Гари сел на теплоход еще 15 декабря и теперь находился посреди океана.

Когда Гари прибыл в Лондон, ему сообщили, что посол Франции по причинам, которые не разглашаются, но всем известны, категорически отказал в его назначении; также Гари был отстранен и от работы в Организации Брюссельского договора.

Как следует из письма посла директору кадровой службы Раймону Буске от 8 февраля 1955 года, эта резолюция пересмотру не подлежала. За два дня до того Шовель уже вызывал Ромена Гари к себе в кабинет на полчаса и без обиняков сообщил ему о своем решении.

Вместо Гари Шовель предлагал назначить Клода Шейсона; он заверял, что добиться его перевода с должности второго секретаря на должность первого будет нетрудно.

Гари был встревожен. 21 декабря он отправил Анри Опно телеграмму:

НАЗНАЧЕНИЕ ЛОНДОН ВОПРОСОМ УМОЛЯЮ ПОЗВОНИТЬ БУСКЕ

ПО ВОЗМОЖНОСТИ ОСТАВИТЬ НЬЮ ЙОРКЕ СХОЖУ УМА

ПРЕДУПРЕДИТЕ ЛЕСЛИ РОМЕН

До своего отъезда Ромен шумно радовался назначению в Великобританию, а теперь ему приходилось умолять, чтобы его оставили на прежнем посту. Он вновь написал Анри Опно: «Я в полном отчаянии! Это так несправедливо! Я не знаю, как мне быть. Позаботьтесь о Лесли». Несколько дней спустя — еще одно письмо:«Шовель решил, что посол из рассказа, вышедшего в Table ronde и Harpers, — это он, и наложил вето на мое назначение в Лондон. Пока я делаю вид, что мне ничего об этом неизвестно».

Ромен говорил Опно, что посол ошибается: рассказ был написан еще в 1948 году в Софии, и Гари даже читал его тогда главе дипломатической миссии Франции в Болгарии Жаку-Эмилю Пари^{389}.

Ромен Гари должен был приступить к работе 21 декабря. Несмотря на все уговоры, Шовель не соглашался принять Гари даже временно. Так что с 20 декабря по 3 января писатель просто отдыхал в Рокбрюне. При необходимости с ним можно было связаться по телефону, но в Рокбрюне была всего одна телефонная будка.

21 и 24 декабря Анри Опно написал еще два письма в защиту Гари. Он уверял, что ему прекрасно известна вся подноготная этого дела, и высказывал свое огорчение тем фактом, что посол Франции без каких бы то ни было на то оснований настаивает на своей ошибке. Опно просил перевести своего протеже на другую должность и выражал надежду, что несправедливости, жертвой которой был Гари на протяжении трех лет своей дипломатической карьеры, будет положен конец.

45. Лондон

Пребывание в Лондоне обернулось трагедией: Гари впал в такую глубокую депрессию, что понадобилась госпитализация. Вот что он писал в отчаянии своему другу Рене Ажиду: