Ромен Гари, хамелеон

Зачем де Голль так поступил? Чтобы потешиться? Чтобы наказать израильтян за непослушание, а французских евреев — за то, что они временами выступали против него? Чтобы официально пресечь их робкие попытки получить двойное гражданство? Чтобы арабские страны купились на реальность еще парочки миражей? Может быть, он хочет дать еще несколько призрачных надежд арабским странам? Может, истинная мишень его нападок на евреев — США? Может, он хотел лишний раз испытать на верность тех, кто его поддерживал? Уж не возомнил ли он себя продолжателем дела Людовика XIV, который ненавидел протестантов, или якобинцев, которые так любили свободу, что запретили своим согражданам все прочие чувства? Понятия не имею. Но знаю, что всякий национализм, доведенный до определенной степени, в конце концов вынуждает иудеев (к которым я не отношусь, но которых не могу оставить в беде) к обособлению и самоизоляции^{618}.

<…> Утверждение, что евреи и в рассеянии остались «знающим себе цену и властным народом», прозвучало настолько нелепо и немыслимо, что я отказывался верить своим ушам. Это евреи-то «знают себе цену» — они, кого веками держали в гетто, для кого был закрыт путь к большинству профессий, кто в любой момент мог стать жертвой преследований — которым, впрочем, если верить словам генерала, они сами же и «способствовали» или, еще лучше, «содействовали»?! Я не обвиняю генерала де Голля в антисемитизме — я обвиняю его в том, что он если и не споспешествует распространению антисемитизма, то по крайней мере потворствует ему^{619}.

В книге «Ночь будет спокойной» Гари так говорит об отношении «большого белого вождя, доброго, справедливого и великодушного», к проблеме Израиля, обвиняя его в том, что тот не желает следовать его советам:

Мне кажется, что когда де Голль впадал в гнев, в его поведении возникала некая bitchery — какая-то почти женская злость, подлая, злопамятная и желчная, а когда он вновь обретал способность рассуждать логически, все его действия основывались на обиде. У этого человека помимо других талантов был талант хранить обиду. Я и на секунду не могу представить себе, что де Голль бросил Израиль на произвол судьбы из-за нефти или ради торговли вооружениями с арабами.

В этой же книге Гари пишет, что лично беседовал с Шарлем де Голлем об этом деле. В его бумагах нет следов этой встречи, но если верить его словам, всё происходило так: