Ромен Гари, хамелеон

И всё же, возможно, Анжело Ринальди удалось нащупать ахиллесову пяту Ромена Гари. За много лет до того друг писателя Франсуа Бонди в интервью, которое потом будет напечатано в журнале «Прёв»^{722} под заглавием «Момент истины», попросил Гари объяснить, почему тот представляет таким образом самые трагические события:

— Да, наверное, у тебя был очередной приступ террористического юмора… У меня даже сложилось впечатление, что ты сам способствовал распространению о себе абсолютно ложных сведений.

— Что конкретно ты имеешь в виду?

— Ну, допустим, война в Испании. Ты в жизни не был в Испании — ни до, ни после гражданской войны. И тем не менее на протяжении всей твоей карьеры, со дня опубликования «Европейского воспитания» до присуждения Гонкуровской премии, газеты упорно повторяли, что ты был пилотом эскадрильи «Испания», служил под командованием Андре Мальро, что многие твои произведения связаны с твоим участием в работе интернациональных бригад. Насколько я знаю, ты так и не опроверг всё это…

— Но это замечательно — иметь свою легенду.

— Пожалуйста, если можно, ответь серьезно.

— Я не собираюсь опровергать, что воевал в Испании, под тем предлогом, что я этого не делал. Опубликуй я опровержение, все сказали бы, что я или открещиваюсь от собственного прошлого, или что я зазнался… Скажу вот что: если бы я писал о правах чернокожих и в какой-нибудь газете прошла бы информация, что среди моих предков были негры, я и то не стал бы требовать опровержения — в крайнем случае просто переехал бы в негритянский квартал. В шутке нужно не бояться идти до конца…

Интерес к Эмилю Ажару вышел далеко за пределы литературных кругов. Все хотели знать, кто он такой. Некоторые сомневались в его существовании, ставя Ажара в один ряд с Кларой Газуль, Проспером Мериме или Пьера Луи. А Симона Галлимар без тени сомнения рассказывала всем, что Мишель Курно недавно встречался с Ажаром в Женеве, но их общение было недолгим, потому что Ажару пришлось срочно вернуться в Рио-де-Жанейро.

Хотя фотография Эмиля Ажара была напечатана уже в нескольких газетах, в частности, в номерах «Франс-Суар» и «Нувель обсерватер» от 22 сентября и в «Уэст-Франс»^{723} от 9 октября (последнее издание было довольно популярно в департаменте Ло, где жил Павлович), он оставался загадкой. Увидев это фото в журналах, Джин Сиберг сразу же узнала, кто на нем изображен, хотя оно было сделано довольно давно — в 1968 году, на Антильских островах. На этой фотографии загорелый, широколицый Поль Павлович стоит в майке, подняв левую руку, среди волн и водяной пыли, а морской ветер развевает его пышные волосы.

Жюри Гонкуровской премии, премий Ренодо и Фемина заранее думали, что Эмиль Ажар может стать их лауреатом.

Гари пишет в «Жизни и смерти Эмиля Ажара», что упомянутую фотографию Поль Павлович дал Симоне Галлимар, а впоследствии снимок без его согласия был помещена в газетах. В коротком письме, которое Павлович воспроизводит в своей книге «Человек, в которого верили», Гари предостерегал его от распространения этого фото, опасаясь, что Тереза де Сен-Фаль и Роже Гренье могут его узнать^{724}.

Роже Гренье, литературный консультант и член литературно-художественного совета издательства «Галлимар», действительно знал Поля Павловича — Гари сам горячо рекомендовал ему своего родственника на литературную работу. Поль написал для журналиста Даниэля Моргена^{725} книгу о будущем прессы и придумал подписи к фотографиям в книге Жозефа Кесселя «В руках чуда».

95