Россия и кочевники. От древности до революции

В-третьих, привлечение кочевых народов к государственной службе[407]. Башкирская знать получала от царей грамоты с подтверждением прав на вотчинное (наследственное) владение своими исконными землями в обмен на военную службу и уплату ясака[408]. Военную силу калмыков русское правительство использовало для охраны южных границ страны[409]. Были созданы башкирские, калмыцкие и другие казачьи подразделения. Власти пытались использовать военные и иные возможности калмыков для освоения новых территорий, для чего их переселяли в другие регионы – на Дон, Терек, Урал, в Оренбуржье, местности около Чугуева и Ставрополя-на-Волге[410].

Екатерина II планировала, что и казахи будут служить России[411]. О.А. Игельстром предлагал значительную часть казахов перевести в разряд служилого казачества и привлечь к охране как внешних границ, так и к наблюдению за спокойствием в регионах России[412]. Такая политика была закономерной, т.к. кочевники – хорошие воины, привычные к мобильности и хорошо знающие условия степного пограничья.

В-четвертых, правительство стремилось вовлечь представителей кочевых народов в российскую систему образования. Так, для казахов начальные школы были открыты даже раньше, чем для русских – в 1782 г. Интересно, что в этих школах внимание обращали не столько на обучение русской грамоте, сколько на то, чтобы дать казахам «определенное идейное направление». Первые школы были открыты при мечетях, а учителями были наняты тобольские татары, которые по плану российского правительства должны были нейтрализовать влияние на казахов со стороны среднеазиатских мулл. Кроме того, казахам был открыт полный доступ в русские училища[413]. В 1789 г. в Омске открылась «азиатская школа», где детей казахской знати обучали русскому языку и письменности. В школе были открыты топографический и землемерный классы[414].

Вопрос о взаимоотношениях России и кочевых народов в религиозной сфере является сложным, т.к. бóльшая часть кочевых народов не исповедовали православие, а принадлежали к другим конфессиям. Екатерина II считала, что ислам должен был быть поставлен на службу империи. Поэтому и производился набор татарских мулл для работы в казахских степях, с целью усилить лояльность казахов России и обеспечить их мирные намерения[415].

О.А. Игельстром добился создания в Уфе муфтията, к ведению которого были отнесены и казахи. Целью его деятельности в том числе было предотвращение возможности интеграции казахов на почве ислама со среднеазиатскими государствами и Османской империей. Однако это одновременно способствовало усилению влияния татарских мулл и купцов, ставших посредниками в русско-казахской торговле[416]. Тем не менее религиозность среди казахов было не очень сильна, и они как минимум до середины XIX в. оставались в своей массе равнодушными к религии[417]. Очевидно, одной из причин этого был и кочевой образ жизни.

В целом русские власти проводили политику невмешательства во внутренние духовные дела мусульман[418] (хотя, например, издавали указы о назначении мулл для казахского населения[419]). С другой стороны, религия – а именно православие – часто являлась важным инструментом воздействия на «нерусские» народы. Факт крещения был своего рода доказательством верности и надежности[420]. Насильственного обращения в православие не было, но такой переход приветствовался.

Переход в православие имел отношение и к проблеме решения «кочевой проблемы». Так, крещеные казахи должны были стать социальной базой для создания земледельческого слоя среди своих соплеменников. В 1760-х гг. Сенат разрешил расселять новообращенных в России, выдавая паспорта, либо поселять их для занятия земледелием в Оренбургской степи[421]. Таким образом, «новые» православные получали преференции и становились опорой империи в «кочевых» регионах.

Буряты и калмыки, которые исповедовали буддизм, не столкнулись с каким-либо активным вмешательством русского правительства в религиозном плане. Мало того, императрица Елизавета Петровна, которая, как известно, отличалась религиозностью и определенной нетерпимостью к «неправославным» конфессиям, тем не менее, разрешила буддийским священнослужителям проповедовать в России.