Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

80-е гг. прошлого века стали для немецкой исторической науки переломным моментом. В 1980 г. в ходе работы конференции по проблемам изучения духовно-рыцарских орденов из уст историка К. Эльма прозвучало обращение к коллегам — немецким и польским историкам — с призывом отказаться от атавизмов идеологического противостояния, избавиться от изживших свой век традиций «остфоршунга» и «политической историографии» и обратиться к подлинно научной полемике[79]. Призыв был услышан, и за последние неполные три десятилетия европейская наука в изучении немецкого присутствия в Восточной Европе, в том числе и средневековой Прибалтике, совершила заметный рывок. Благодаря усилиям М. Хельмана в конце 80–90-х гг. прошлого века стало развиваться так называемое «социальное направление», в рамках которого исследовались типологические особенности средневекового ливонского общества и «орденского государства» в Ливонии, а также характер отношений Старой Ливонии со Священной Римской империей[80]. Кроме того, большое значение для изучения специфики ливонского подразделения Немецкого ордена имеют труды Ф. Беннингхофенна[81], К. Милитцера и Л. Фенске[82], а также 3. Нейтманн[83].

Что касается русско-ливонских отношений, то здесь ситуация складывается неоднозначно. Благодаря таким специалистам по истории Русской Ганзы, как Н. Ангерман (Германия) и Э. Тиберг (Швеция), а также У. Киршнеру, П. Жанену, В. Павулансу, X. Пиримяэ, Ю. Кивимяэ, А. Атману, Э. Хардер-Герсдорф, К. Брюггеману и др.[84], далеко вперед подвинулось изучение всего спектра русско-ливонских контактов в области международной торговли. В работах эстонских историков А. Моора и А. Селарта представлено оригинальное видение обстановки на руссколивонской границе в эпоху Средневековья. Заслуживает особого внимания объемный труд А. Селарта «Ливония и Русь в XIII в.»[85], в котором автор полностью отступил от традиций «политической историографии» и представил объективную картину «единства многообразия» отношений русских земель и государств ливонского сообщества на первом этапе их сосуществования. Нельзя также не отметить книгу немецкой исследовательницы М. Зах «Верховный магистр и великий князь: Отношения между Немецким орденом в Пруссии и Московским государством в начале Нового времени», в которой самым внимательным образом рассмотрена проблема межгосударственных отношений в Восточной Европе первой половины XVI в. и той роли, какую играл в них Немецкий орден[86]. Можно также упомянуть ряд серьезных исследований современных европейских историков, посвященных проблемам Ливонской войны[87]. Что же касается истоков русско-ливонских противоречий рубежа ХV–ХVІ вв., то в современной зарубежной историографии данный вопрос не нашел еще должного освещения. Исторические обзоры на эту тему, среди которых следует выделить статьи польского историка M. Бискупа[88], в целом сохраняют традиционную, выработанную немецко-прибалтийской историографией трактовку, мало чем отличающуюся от заключений Р. Виттрама и П. Йохансена.

Положение с исследованием темы русско-ливонскою конфликта рубежа ХV–ХVІ вв. в отечественной исторической науке в настоящее время оставляет желать лучшего. Долгие годы холодной войны и отражение натиска «остфоршунга» на идеологическом фронте отнюдь не содействовали появлению в советской историографии объективного взгляда на проблему. Но нет худа без добра — во многом благодаря «остфоршунгу», который в работах советских ученых не раз подвергался острой критике[89], тема контактов России со странами Балтийского региона в послевоенные годы оказалась востребованной научными кругами. Важным достижением советских историков было то, что они неизменно рассматривали балтийское направление политики московских государей в широком контексте международных политических и экономических отношений зарождающегося Российского государства, которые определялись характером и потребностями его внутреннего развития. В связи с этим следует упомянуть работы И. П. Шаскольского, К. В. Базилевича, Н. А. Казаковой, В. Н. Балязина, И. Б. Грекова, Б. Н. Флори, А. Л. Хорошкевич[90], научную значимость которых мы признаем и в настоящее время.