Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Орденское государство в Ливонии одно — из двух орденских государств, которые возникли на берегах Балтийского моря и представляли собой необычный для средневековой Европы тип государственности[144] — в качестве формообразующего элемента выступала духовно-рыцарская корпорация (орден), которая уже в первой половине XIV в. превратилась в замкнутую элитарную общность. Обладая структурами, более характерными для Нового времени, — прежде всего следует назвать постоянное войско и централизованный хозяйственно-административный аппарат, вместе с тем, она сохраняла черты чисто средневековой организации. Орден обладал всеми прерогативами феодального «земского правителя» — ландсгерра (Landsherr, dominus terrae) и взамен мира и справедливости, которые должен был гарантировать своим подданным, рассчитывал на исполнение ими служб и повинностей. Сочетание столь разных проявлений этатизма, феодального и «институционного», усиленного к тому же идеологической составляющей, и сообщало орденскому государству ту уникальность, которая выделяет его в ряду средневековых государств. Однако набор присущих ему типологических особенностей этим не исчерпывался. За последние 20 лет специалисты по истории Орденской Пруссии, к примеру, много сделали для изучения экономической стороны жизни орденского государства, и в частности особого, характерного лишь для него варианта эффективной организации домениального хозяйства[145]. Уместно также вспомнить о специфике социального антуража орденских государств, их правовой основе, идеологии и многом другом, что может быть использовано в качестве дефиниций для данной государственной организации.

Владения Ливонского ордена перемежались областями, находившимися под властью ливонских епископов, которые обладали статусом ландсгерров и в качестве носителей светской власти пользовались всеми прерогативами феодальных государей; исключение составляли епископ Ревеля, который не имел диоцеза и не мог претендовать на звание «господина земли», и епископ Курляндии, вследствие инкорпорации его владений в состав орденского государства оказавшийся в зависимости от ливонских магистров.

Владения же трех остальных ливонских епископов считались «марками» (пограничными областями) Священной Римской империи. В 1207 г. римский король Филйпп Швабский передал Ливонию в лен епископу Альберту, император Фридрих II Штауфен в 1225 г. пожаловал ему привилегию, которая поставила рижских епископов в один ряд с прочими имперскими князьями. Три ливонских епископа полагали себя носителями княжеского достоинства, особенно после 1237 г., когда капитул Ливонского ордена подчинился папской воле. Орден в середине XIV в. избавился от необходимости возобновлять присягу, рижские архиепископы по-прежнему считали его своим ленником и всячески старались заставить руководство ордена признать свое подчиненное состояние. Такого рода попытки порождали бесконечную цепь коллизий, осложнявших внутриполитическую обстановку в Ливонии вплоть до ликвидации ее независимости в 1561/1562 г.

В ходе длительной борьбы орден не раз демонстрировал свое превосходство над епископатом, которое предопределялось самим характером орденского государства. К XV в. оно приобрело черты бюрократического государства, в то время как духовные княжества больше соответствовали государствам с сословным представительством. Духовные государи не могли игнорировать настроения своих вассалов, городских общин Риги и Дерпта, а также соборных капитулов.

Орден же не упускал возможности сеять семена раздора между духовными ландсгеррами и их подданными, хотя его важнейшим оружием стала «политика инкорпораций», которая предполагала возведение орденом своего представителя в епископское достоинство, с последующим подчинением епархии ордену. Эта политика была с успехом апробирована орденом в Пруссии, но в Ливонии с гораздо более сложной социальной структурой она вызвала серьезные осложнения[146].

В междоусобной борьбе, которую вели орден и ливонские духовные ландсгерры, самое активное участие принимали их вассалы и города, чьи позиции определялись не столько присягой верности, сколько собственными интересами. Их выступление на той или иной стороне напрямую зависело от суммы предоставленных или обещанных уступок. Города, в ряду которых особенно выделялась Рига, требовали от своих государей сохранения городского самоуправления и режима наибольшего благоприятствования для предпринимательской деятельности. Вассалы, наоборот, стремились взорвать бастионы городской «старины» и обеспечить себе высокие доходы от продажи зерна и продуктов крестьянских промыслов. Их особым желанием было разрешение на выдачу беглых крепостных, которые укрывались в городах.