Россия и русские. Книга 1

Молодой житель дальней северной Архашсльской губернии по имени Михаил Ломоносов (1711–1765) воспользовался новыми возможностями. Он родился в семье рыбака и однажды, присоединившись к каравану торговцев соленой рыбой, пришел в Москву, чтобы учиться в Славяно-греко-латинской академии. Для того чтобы его приняли в академию, ему пришлось назваться дворянином. После этого единственного обмана развитию таланта Ломоносова не существовало никаких преград. Михаил перешел в недавно открывшуюся Академию наук, став ее первым русским студентом, а потом отправился учиться в Германию. Вернувшись на родину, он проявил удивительную разносторонность, преподавая химию, минералогию, риторику, стихосложение и русский язык, и внес неоценимый вклад в развитие каждой из этих наук. Его карьера стала началом русификации знаний: Ломоносов ненавидел своих немецких коллег и вместе с Иваном Шуваловым, одним из самых влиятельных людей при дворе императрицы Елизаветы, способствовал кампании по открытию в Москве абсолютно русского университета и двух средних школ, одной — для детей из недворянских семей. Университет открылся в 1755 г. с факультетами права, медицины и философии, где лекции читались на-латыни и русском языке. Теологического факультета не было: церковное образование стало совершенно отдельным направлением^{353}.

Петра могли упрекнуть — и упрекали, — что он опережал события, запрягал телегу впереди лошади: в то время как он проводил научные исследования, большинство населения даже не умело читать. А так как наука насаждалась иностранцами и Православная церковь перестала играть решающую роль, наука стала восприниматься народом как нечто безбожное. Кое-кто даже поговаривал, будто бы учение было делом рук Антихриста. Подозрительное отношение к ученым было присуще множеству простых жителей России и оказалось весьма живучим.

Однако происходил и противоположный процесс, во всяком случае, среди дворян. В течение последующих двух веков знания русских людей в области гуманитарных, социальных и естественных наук стали одними из лучших в мире, завоевали признание в научных кругах и приоритет в получении государственных средств, что немало значило для бедного государства.

Более того, распространение знаний происходило в эгалитарной (уравнительной) или по крайней мере меритократической форме. Со времен Петра наличие среднего или высшего образования помогало начать государственную службу и получить высший ранг по сравнению с чиновником, имевшим низкий образовательный уровень. К тому же дух науки сам по себе усилил эгалитаризм: тот, кто проникался этим духом, становился членом «международной республики знаний», сообщества, безразличного к государственным и военным иерархиям. Так Россия выработала мощный иммунитет на будущее.

III. РОССИЯ КАК ЕВРОПЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ

5. Государственные и общественные институты в XVIII в

Власть, государственные учреждения и законы

Прогрессивные внутриполитические преобразования Петра I стали причиной серьезных изменений в жизни Российского государства и общества. Однако, сделав скачок из «тьмы к свету», Петр укрепил и даже усилил ряд черт старого Московского государства, которые, по его мнению, более всего препятствовали развитию страны. Результаты петровских преобразований служат блестящим доказательством проницательного высказывания Ю.М. Лотмана о том, что в России самые радикальные перемены вопреки своим внешним проявлениям на самом деле только усиливали те традиции общества, которые они призваны были изменить^{354}.

На протяжении XVIII столетия реальная власть в России распределялась между тремя группами учреждений. Первая группа — официальные государственные органы, формально выполнявшие свои функции: Сенат, Святейший синод и коллегии. Вторая группа включала совещательные советы монарха (названия которых довольно часто менялись). И наконец, третья группа — фавориты монарха.

Далеко не все, кто поднялся на вершину общественной лестницы России того времени, были согласны с подобным распределением власти — в немалой степени в силу того, что их положение было непрочным и могло в любой момент измениться. В 1730 г. члены Верховного тайного совета (учреждения второй группы) попытались склонить императрицу Анну к принятию определенных «обязательств», которые она должна была бы взять на себя во-время своей тронной речи на церемонии восшествия на престол. Выполнение этих обязательств потребовало бы от нее испрашивать дозволения Тайного совета на замужество, назначение наследника престола, решение вопросов о войне и мире, повышение налогов, распределение доходов, цазначение на высшие государственные посты и дарование земель.