Россия и русские. Книга 1

В 1768 г. в связи с внезапным началом войны против Турции Екатерина назначила перерыв в работе пленарной сессии Комиссии, чтобы депутаты могли явиться на военную службу. Больше она их не созывала, но подкомиссии продолжали работу, и в 1780 г. Секретариат Комиссии издал десятитомный свод законов.

Екатерина использовала информацию, собранную в этих документах, но она не хотела, чтобы законодательство заключалось только в вынесении судебных решений и уравновешивало различные интересы. Возможно, она понимала, что вместе со своими советниками могла бы сама предложить более демократичную концепцию законодательства, нежели любые собрания. В этой связи стала очевидной извечная дилемма российской государственности, заключавшаяся в том, что представительные учреждения склонны поддерживать су-шествующие привилегии, усиливая тем самым социальные противоречия,

В этом отношении проблема, с которой столкнулась Екатерина, отличалась от тех, которые приходилось решать европейским монархам XVIII в. Им приходилось использовать власть и закон для уничтожения привилегий и неприкосновенности самоуправляющихся общественных институтов и местных учреждений. Ее проблема заключалась в обратном, а именно в слабости подобных институтов и учреждений. Путь, по которому шло развитие России, сделал местные учреждения и самоуправляющиеся институты до такой степени слабыми, что они не могли даже выполнять посредническую функцию государственной власти. В результате протекционизм и взимание дани по-прежнему оставались основными элементами механизма распределения власти и богатства.

Отложив проблемы реорганизации центрального законодательства, Екатерина II взялась за усиление посреднических общественных институтов —' область, в которой Петр I потерпел самую большую неудачу. Екатерина поставила перед собой задачу создать новый общественный класс, способный заполнить этот пробел. Она в отличие от своих предшественников очень серьезно занялась проблемой местного управления, разделив империю, в том числе и последние завоевания и приобретения, на 50 губерний и примерно 360 уездов.

Каждая губерния возглавлялась губернатором, которого назначал лично монарх. Губернатор возглавлял группу местных ведомств, подчиненных центральным коллегиям. Для земель, требовавших особого внимания, как, например, приграничные районы, существовала должность генерал-губернатора, который отвечал за две или больше губерний.

Уездами управляли полицейские чиновники (исправники) совместно с ассамблеей местного мелкопоместного дворянства (дворянским собранием), избиравшим должностных лиц на официальные посты. Уездный глава (предводитель дворянства) возглавлял дворянское собрание и представлял местные интересы во всех государственных органах.

Так как дворянство занимало очень важное место в этой схеме, Екатерина в 1785 г. жаловала дворянам грамоту. Еще раньше, в 1762 г., дворяне уже были освобождены от обязанности нести государственную службу. Теперь они должны были иметь свои собственные общества в каждой губернии и уезде. Эти общества не вели учет своих членов. Любой дворянин, имевший соответствующий чин, владевший пусть даже небольшим количеством земли и крепостных крестьян, мог стать его членом. Дворянский статус мог быть аннулирован только за поступок, не совместимый с представлением о чести дворянина, и только после разбирательства, проводимого самими дворянами.

Дворяне-землевладельцы, таким образом, стали первым сословием в России, получившим законные гарантии своих корпоративных прав. Больше того, благодаря жалованной грамоте принадлежавшие им земля и крестьяне фактически стали их частной собственностью^{360}.

Такое положение дел привело на первых порах к созданию в России жизнеспособного гражданского местного управления. Правящий класс, объединенный западнической культурой, владельцы крепостных крестьян и представители первых восьми разрядов Табели о рангах теперь занимали посты в центральных и местных органах управления, командные посты в армии и могли быть приняты на дипломатическую службу. Джон Ле-Донн заметил по этому поводу, что «крепостничество неотделимо от политического превосходства дворянства, законных прав на престол правящего дома и судьбы Великой России»^{361}.

В то же время крепостничество вытеснило почти половину населения страны за пределы досягаемости государства и закона, исключив тем самым возможность выяснить правовым путем, кто же кого уполномочен закрепощать и каким образом следует обращаться с крепостными^{362}.