Россия и русские. Книга 2

Советский Союз был всегда крайне заинтересован в сохранении своих территориальных завоеваний, особенно в разделе Германии, который был официально признан западными державами в окончательном мирном договоре. Шумные угрозы Хрущева в 1958—1961 гг. по поводу статуса Берлина были направлены как раз на достижение этой цели. Однако до конца шестидесятых годов западногерманское правительство не желало ни признавать ГДР (бывшую советскую оккупационную зону), ни мириться с окончательным разделом Германии. Такая позиция получила поддержку западных держав, что было крайне важно для придания международной легитимности западногерманскому государству.

Но избрание в ФРГ в 1969 г. социал-демократического правительства во главе с канцлером Вилли Брандтом указывало на готовность общественного мнения Западной Германии к новому подходу к этим вопросам, иначе говоря, к признанию законности существования ГДР и нового территориального статус-кво в обмен на гарантии специального статуса Западного Берлина и полного его открытия для Запада. В результате такого изменения в позиции ФРГ в 1971 г. был подписан договор, который подготовил почву для более полного территориального урегулирования в Европе и для последовавшего в 1975 г. заключения Хельсинкского соглашения по безопасности и сотрудничеству в Европе. Этим Советский Союз в каком-то смысле добился цели, к которой стремился с 1945 г.: официальное международное признание границ, установленных де-факто после окончания Второй мировой войны, и создание постоянной Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе. Эта Конференция должна была периодически проводить политические консультации по совместному урегулированию кризисных ситуаций и проблемных вопросов. С другой стороны, Запад настоял на том, чтобы частью гарантий, обеспечивающих взаимную безопасность и сотрудничество, стало принятие на себя всеми сторонами обязательств по соблюдению прав человека в соответствии с тем, как это определено в Хартии ООН. Принятие Советским Союзом такого обязательства предоставляло западным идеологам мини-плацдарм внутри страны, и это обстоятельство в течение последующих 15 лет постоянно раздражало советское руководство. С другой стороны, именно это обязательство постепенно учило советских лидеров воспринимать международные дела с точки зрения Запада.

Настоящие трудности возникли в отношениях с Китаем, хотя эти отношения должны были бы быть самыми близкими. Здесь ситуация оказалась прямо противоположной той, которая сложилась в отношениях между СССР и США. Со времени китайской коммунистической революции 1949 г. Россия и Китай были братьями по оружию, но одновременно с этим они являлись двумя главными державами Евразии, соседями, имевшими общие границы протяженностью несколько тысяч километров, между которыми существовали территориальные споры, возникшие из-за того, что Китай называл «неравноправными договорами», заключенными еще в XIX в. Эти споры касались северо-восточных районов Казахстана и морской акватории, расположенной к северу и востоку от рек Амура и Уссури. Кроме того, большинство образованных русских людей привыкли считать «азиатчину» источником тирании и коррупции и смотрели на самую многочисленную и хорошо вооруженную азиатскую нацию со страхом и неприязнью. Китай был единственной соседней страной, по численности населения превосходившей Россию. Кроме того, с 1964 г. у Китая имелось собственное ядерное оружие. Большинство простых людей в России считали именно Китай, а не страны НАТО или США своим самым опасным противником.

Китай являлся и прямым идеологическим противником СССР. В течение нескольких лет после прихода к власти китайские коммунисты соглашались оставаться в роли младшего партнера в международном коммунистическом движении. Но после того как в 1955 г. Хрущев стал искать сближения с Тито и начал пропагандировать принцип мирного сосуществования с Западом, развенчав культ личности Сталина, Мао Цзэдун подверг его резкой критике за «контрреволюционную политику»; Соединенные Штаты лидер Китая с презрением окрестил «бумажным тигром». На это Хрущев остроумно ответил: «Это действительно бумажный тигр, только с ядерны-ми зубами». Начиная с этого времени и в последующие годы Китай постоянно оспаривал у СССР взятую им на себя роль хранителя чистоты марксистско-ленинского учения и лидера международного коммунистического движения. «Большой скачок», предпринятый Китаем в 1958—1959 гг., и «культурная революция» 1966—1969 гг. продемонстрировали отчаянную смелость подхода китайского руководства к проведению социальных преобразований и их решимость любой ценой совершить быстрый прыжок в коммунизм, даже такой огромной, какую советский народ заплатил в тридцатые годы. Китай начал расширять контакты со странами «третьего мира», продавая им вооружение и убеждая их предпочесть китайскую модель социализма советской системе.