Россия и русские. Книга 2

Ельцин имел сильную поддержку в народе как политик, выступавший против системы, которая, по всеобщему мнению, безнадежно погрязла в коррупции, а также потому, что он олицетворял в глазах людей единственную черту коммуниста, которая им импонировала, а именно — стремление к социальной справедливости. Возглавляя в прошлом Свердловский обком партии, а затем Московский горком КПСС, он демонстративно отказался от всех привилегий, которые большинство высших чиновников принимали как нечто само собой разумеющееся. Он стал ездить на общественном транспорте и время от времени появлялся в продуктовых магазинах, где, что называется, запросто разговаривал с покупателями, задавая им вопросы на самые злободневные темы. Довольно часто во время таких посещений он заставлял продавцов выкладывать на полки товары, которые те припрятывали для начальства. В октябре 1987 г. Ельцин был снят с поста Первого секретаря Московского горкома партии за то, что обвинил Горбачева в недостаточной решительности при проведении реформ. В отместку он заявил о своем выходе из состава Политбюро ЦК. Ни один политический деятель, совершив такой шаг, не смог бы вернуться на политическую арену, однако демократизация сделала случай с Ельциным исключением из этого правила. В ходе предвыборной кампании ему удалось убедить избирателей в том, что он проявлял искренний интерес к их повседневным проблемам, связанным с покупками продуктов и товаров в магазинах, к состоянию дел на общественном транспорте, заботился о жилищном вопросе и твердо намеревался бороться с преступностью и коррупцией. Например, в августе 1990 г. на встрече с восторженно принимавшими его шахтерами в Кемерове он заявил, что им приходится жить и работать в таких ужасающих условиях только потому, что их грабит партийно-государственная элита^{464}.

И все-таки Ельцин нуждался в организации, которая смогла бы с максимальной эффективностью проводить его политическую кампанию. Такой организацией стало движение «Демократическая Россия», созданное в январе 1990 г. группой демократически настроенных депутатов-неформалов. Цель, заявленная этим движением, состояла в распространении «идей Андрея Сахарова». Под этим его участники подразумевали свою приверженность идеям «свободы, демократии, прав человека, многопартийной системы, свободных выборов и рыночной ЭКОНОМИКИ»^{465}. Но за месяц до этого Сахаров умер, и новая организация допустила фактическое «размывание» его идей. Само название движения ставило под сомнение воспринятые им идеалы: демократы, включая самого Сахарова, всегда предполагали, что их концепция относится ко всему Советскому Союзу. Два слова — «демократическая» и «Россия» — вряд ли когда-либо раньше употреблялись вместе. Многие люди еще не понимали, что, едва утвердившись, это словосочетание будет означать распад Советского Союза как империи, державшейся на недемократических методах управления.

В результате усилий «Демократической России» демократы добились на выборах, состоявшихся в РСФСР в марте 1990 г., еще более крупного успеха, чем на всесоюзных выборах в предыдущем году. Они получили абсолютное большинство в Советах народных депутатов в Москве и Ленинграде, а также в ряде других промышленных городов. Воспользовавшись своей убедительной победой, демократические силы потребовали, чтобы вся полнота власти в Российской Федерации, включая армию и КГБ, была передана Съезду народных депутатов России^{466}.

Эта платформа давала Ельцину прекрасные возможности обойти Горбачева с фланга и создавала плацдарм для его предвыборной кампании, в результате которой он в 1991 г. стал Президентом России. Формируя свою политическую позицию, Ельцин использовал самую серьезную и давнюю проблему России: ее аномальное положение внутри своей же империи. Этим он бросал вызов Советскому Союзу. Не ясно, видел ли он сам логику своей личной вендетты (направленной против Горбачева), которая толкала его вести очень опасную игру, поскольку своей политикой он вскрывал всю хрупкость и аморфность России как политического субъекта. Он дистанцировался от традиционных русских националистов, ратовавших за господство русских в Советском Союзе, и вместо этого выдвинул концепцию существования России в качестве демократического государства западного типа в составе конфедерации таких же суверенных государств. Поэтому он стал употреблять в обращении к народу слово «россияне», носившее гражданскую окраску, вместо слова «русские», имевшего явно выраженный этнический характер. Но у него не было готового решения проблемы русских, проживавших за пределами России и в автономных национальных областях РСФСР. Последним он предложил залог будущего процветания, пообещав разрешить им взять столько независимости, сколько смогут ОСИЛИТЬ^{467}.