Россия и русские. Книга 2

Ленин в отличие от теоретиков австрийского марксизма Бауэра и Реннера не верил, что нации являются постоянными факторами международного порядка, как горы на фоне равнинного ландшафта. С другой стороны, он не признавал точку зрения Розы Люксембург, что после социалистической революции нации просто-напросто растворятся в международном сообществе пролетариата, как растворяется лед во время весеннего половодья. Он считал, что существование наций является важным фактором развития, особенно в этот сложный период, но в конце концов их роль должна сойти на нет. Кроме того, он с оптимизмом оценивал революционный потенциал наций, колонизированных в XIX в. В работе «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916) он предвидел, что будущая революция развернется не в одной-един-ственной стране, а в международном масштабе, и к тому же вместе с борьбой колониальных народов против империализма. Провозглашение большевиками права наций и народов Российской империи «на самоопределение» соответствовало этой картине.

Но как только большевики пришли к власти, перспективы национального развития стали выглядеть для них несколько иначе, что вполне естественно. Если раньше перед коммунистами стояла задача подготовки и проведения революции, то теперь им пришлось управлять многонациональным государством или по крайней мере делать вид, что они им управляют. Теперь их национальная политика должна была удовлетворять все конфликтующие стороны и сглаживать все противоречия. Все ранние дебаты по поводу конституционных отношений между различными нациями исходили из предпосылки, что решение национального вопроса должно происходить во всемирном масштабе и в рамках всемирного государства, включающего Германию, Польшу, Венгрию и так далее вплоть до Бразилии, Соединенных Штатов и Китая. Подобного рода теоретическая экспансия продолжала доминировать во всех дискуссиях, которые проходили в годы Гражданской войны и вдохновлялись установлением (правда, как оказалось, весьма недолговечным) советских республик в Баварии и Венгрии.

Поворотным моментом в этом смысле стала советско-польская война 1920 г. Она началась как оборонительная, но как только Красная Армия освободила Киев и стала продвигаться дальше на Запад, сминая сопротивление своего давнего врага, Ленин тут же попытался превратить это наступление в военную кампанию по освобождению пролетариата всей Европы, начиная с Польши и продолжая дело освобождения на территории Германии, Венгрии и Румынии^{127}.

Однако его надежды на то, что польский пролетариат поднимется на борьбу при виде наступающей Красной Армии, оказались в высшей степени иллюзорными. Поляки увидели в ней уже давно знакомых захватчиков, но только в незнакомой для них униформе. В результате быстрое продвижение Красной Армии было приостановлено перед самой Варшавой, а потом началось столь же быстрое отступление, пока Россия не согласилась на мирный договор, в соответствии с которым Западная Украина и Западная Белоруссия переходили к Польше, а Литва обретала долгожданную независимость^{128}.

В течение последующих двух или трех лет стало совершенно очевидно, что дожидаться победоносных социалистических революций в Европе нет никакого смысла. В связи с этим приоритетной задачей становится всемерное укрепление новой Советской России. А это помимо всего прочего означало, что правительство должно всячески вовлекать в «революционный процесс» все нерусские нации страны, не допуская при этом слишком грубой русификации, которую Ленин всегда осуждал. Подразумевалось, что в ходе такого развития будут происходить модернизация экономики и подъем культурного уровня отсталых наций до определенной степени зрелости.

И если для этого «самоопределившиеся нации» должны получить некую свободу действий в рамках нового Российского государства, то и само государство должно стать федеративным. Ленин, однако, никогда не предполагал, что придется построить федеративное государство и такое государство совершенно не соответствовало большевистской сверхцентрализованной системе политического контроля. Тем более что федерализм оставлял без ответа еще один важный вопрос: кто в каждом конкретном случае будет осуществлять право наций на самоопределение, провозглашенное в качестве важнейшей цели Советского правительства? И если это будут местные национальные лидеры, то не будет ли это означать передачу реальной власти в руки «буржуазии»?

Для успешного решения всех этих проблем новый режим попытался создать соответствующий орган, и вскоре был образован Народный комиссариат национальностей (Нарком-нац), в который были избраны представители от каждой признанной властью национальности. В его функции входило обеспечение постепенного вхождения всех нерусских национальностей в новую политическую систему, выполнение посреднической роли при разрешении всех возникающих между ними конфликтов и в конечном итоге установление за ними надежного контроля со стороны центральной власти.