Россия и русские. Книга 2

Работа Наркомнаца была впечатляющей по своим масштабам, так как все проблемы будущего межнационального сосуществования оставались нерешенными. В числе прочих задач предстояло решить, какие нации составят в будущем единое Советское государство, где и как будут определены их границы, каким должен быть язык каждой из них, какую часть политической власти они должны получить и вообще какие отношения должны быть установлены между всеми нациями. Недавно открытые архивы коллегии Наркомнаца показывают, с какой серьезностью большевики и члены Наркомнаца относились к своим непосредственным обязанностям. Они проводили переписи населения и исторические исследования, составляли этнографические, географические и лингвистические обзоры, чтобы как можно более точно определить этнический состав и уровень национального развития территорий, над которыми осуществляло суверенитет молодое Советское государство^{129}.

Образование Советского Союза

Пытаясь решить все эти проблемы, советские лидеры прекрасно понимали, что русская революция была по своему характеру революцией социальной и одновременно национальной или, точнее сказать, социально-национальной; в ней тесно переплелись как национальные проблемы, так и социальные. Как мы уже видели, урбанизация, индустриализация и формирование единого общенационального рынка на основе единого административного управления начались еще при старой империи, но развивались неравномерно и хаотично, вовлекая тем не менее огромные массы нерусского населения в процесс модернизации. С тех пор общинные традиции, родовые связи и племенные отношения заметно ослабли, а то и вовсе исчезли. Определить степень вовлеченности людей в горизонтальные (классовые) или вертикальные (национальные) связи в каждом -отдельно взятом регионе можно было только с помощью анализа долговременных традиций и текущих обстоятельств. Радикальные политики постепенно разделились на тех, кто провозглашал приоритет международного пролетарского братства, и тех, кто выступал за межклассовую этническую солидарность. Что же до большинства простых людей, то их настроения во многом определялись тем, в чем они видели главные источники своего бедственного положения — в социальной эксплуатации или подавлении их стремления к собственной культуре и языку. В дальнейшем решение этих проблем неизбежно ставило вопрос о том, является ли та или иная этническая группа гомогенной или смешанной, обладает ли Красная Армия достаточной силой для подавления сопротивления и вовлечены ли в этот конфликт внешние силы — Германия, Турция или Великобритания^{130}.

В 1917—1922 гг. различные национальности и регионы по-разному заявляли о своем новом политическом статусе. В Финляндии, к примеру, где большинство социальных классов и политических партий испытывало сильные антирусские настроения, все еще помня русификаторскую политику царского режима, провозглашение независимости в декабре 1917 г. привело к ожесточенным антибольшевистским погромам и белому террору. Причем жертвами террора стали многие финские рабочие и жители городов, которых часто считали «пятой колонной» России. Белый террор, в свою очередь, вызвал ответное красное восстание как русских, так и финнов, поддержанных Советской Россией с другой стороны границы. После заключения Брест-Литовского мира германские войска разгромили это восстание. Таким образом, Финляндия, несмотря на ожесточенные классовые конфликты, в конце концов добилась независимости от России^{131}.

Из трех Прибалтийских республик наиболее развитой рабочий класс и активная интеллигенция находились в Латвии и Эстонии. Благодаря высокому образовательному уровню народов националистические и социалистические политики привлекли чрезвычайно широкую аудиторию, с пониманием относившуюся к их идеям. Раскол между социалистами и националистами был глубоким и непримиримым. Во время выборов 1917 г. большевики получили значительное количество голосов. Однако за несколько месяцев большевистского правления их популярность резко упала, особенно в Эстонии, а с приходом германской армии весной 1918 г. националисты быстро перехватили инициативу и тут же объявили о независимости от России.

В последующие годы Красная Армия была слишком занята более важными делами, чтобы попытаться вернуть утраченные позиции в Прибалтике. Этого не случилось даже после того, как германские войска шесть месяцев, спустя покинули Прибалтийский регион. Таким образом, Эстония и Латвия обрели независимость для одного поколения и быстро сформировались в качестве парламентских республик^{132}.