Россия в XVIII столетии: общество и память

Рассмотренное дело примечательно еще и тем, что, по сути, магистрат в данном случае, хотя и с помощью воеводской канцелярии, занимался разрешением конфликта между двумя дворянами, один из которых инициировал дело, обратившись именно в магистрат, а не в канцелярию. По-видимому, формальным основанием для этого служило то, что изначально заимодавцем был горожанин. Однако взыскать долг теперь предстояло с дворянина и в пользу дворянина. Не исключено, что определенную роль сыграли личные связи Вельяминова с магистратскими чиновниками.

Особый интерес представляет дело о взыскании долгов с другого дворянина – угличского помещика отставного капитана Митрофана Митрофановича Валмасова, чье имя неоднократно встречается на страницах бежецких документов. В частности, в 1773 г., состоя в должности бежецкого уездного экономического казначея, он был активным участником разного рода конфликтов, связанных с М. П. Воейковым и описанных в приложении к моей книге 2006 г.[212] События же, имеющие отношение к теме данного исследования, начались немного раньше, причем интересно, что кредитором Валмасова был все тот же Семен Попов,[213] одолживший ему в 1768 г. по векселю сроком на 1 год еще более крупную, чем в случае с Бачмановым сумму – 1800 руб. В 1769 г. вексель был опротестован, а когда в 1771 г. Попов потребовал его оплатить, заемщик признал долг, сообщив, что «у оного купца Попова на заплату родителя ево, углицкого помещика надворного советника Митрофана Гаврилова сына Валмасова, долгов занял».[214] Одновременно он объявил, что наличных денег у него нет, и просил «терпения», но заимодавец на это не согласился. Тогда из Бежецкого магистрата в Угличскую провинциальную канцелярию было послано доношение с просьбой описать имение Валмасова.

23 июня 1771 г. в Бежецк прибыло «известие» от губернского регистратора Угличской провинциальной канцелярии Ивана Смагина, который сообщал, что в присутствии посланных из Углича купцов, местных дворян, а также приказчика и старосты описал имение Валмасова в Елоцком стану в сельце Чулкове и селе Василькове, исключив из описи лишь приданное жены должника, а также четвертную пашню «за непоказанием означенным прикащиком и старостою, сколько в каждом месте владения помещика их состоит числом». Все остальное имущество Валмасова, включавшее помещичий дом и другие постройки, землю и крепостных крестьян, было оценено в 1264 руб. 65 коп. К присланной Смагиным в Бежецк подробнейшей описи была приложена сказка приказчика и старосты Валмасова с перечислением всех изменений в составе его крестьян, произошедших после третьей ревизии. Казалось бы, дело ясное и остается только распродать имущество должника, но уже через несколько дней события приняли неожиданный оборот.

29 июля в магистрат с челобитной обратилась угличская помещица вдова Прасковья Васильевна Шухертова, которая, как оказалось, была двоюродной сестрой Митрофана Валмасова. Вдова жаловалась, что кузен вместе со своим отцом «насильно» завладели двумя пустошами, которые еще в 1740 г. после смерти их общего деда Гаврилы Филипповича Валмасова сперва достались ее родному брату Алексею Валмасову, а после его смерти должны были отойти ей. Шухертова просила исключить эти пустоши из описи имения должника и уведомляла магистрат, что дело это разбирается Вотчинной коллегией. Но это было лишь началом. В октябре в Бежецк прибыл пространный указ Камер-коллегии, согласно которому во второй половине 1740-х гг. отец Валмасова служил воеводой в Енисейске и за ним числился начет по кабацким сборам в 3440 руб. 37 коп. К тому моменту, когда это обнаружилось, Валмасов-старший уже покинул место службы, его долго разыскивали, а когда выяснилось, что он является угличским помещиком, его уже не было в живых. Установив, что экономический казначей капитан Митрофан Митрофанович Валмасов – это сын разыскиваемого, Камер-коллегия вступила в длительную переписку с Угличской провинциальной канцелярией с требованием наложить на имение Валмасова запрет. По мнению петербургских чиновников, их коллеги из Углича намеренно тормозили дело, в связи с чем возникло подозрение, что угличский воевода Жеребцов приходится Валмасову родственником по жене, поскольку ее девичья фамилия была Жеребцова. Так или иначе, Камер-коллегия повелевала: наложить на имение Валмасова запрет и никаких действий с ним не предпринимать.