Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Ожесточенная борьба велась главным образом дипломатическими и разведывательными средствами и приемами. И в этой борьбе победила русская дипломатия и русская дипломатическая разведка. Это позволило нейтрализовать Турцию, ослабить Австрию, привлечь на свою сторону — хотя бы временно — Пруссию и дало возможность русскому правительству решить судьбу польского престола.

ДИССИДЕНТСКИЙ ВОПРОС, ИЛИ МАССОВЫЙ ПСИХОЗ НА РЕЛИГИОЗНОЙ ПОЧВЕ

Король избран — что дальше? — Диссиденты — это православные и протестанты в Польше. — Цена ошибки Панина. — «Бей диссидентов! Спасай католиков!» — Разведка берет свое: Репнин «взрывает» сейм. — Екатерина и маршал коронный обмениваются ударами. За кем очередной раунд? — Раздел Польши и роль дипломатической разведки

Выборы Станислава Понятовского, разгром саксонской партии, приход к власти «фамилии» Чарторижских с исторической точки зрения были значительной победой России над франко-австрийским блоком. Угроза наследственной монархии в Польше отпала.

Эта победа явилась не в последнюю очередь результатом гибкой дипломатической разведки, пользовавшейся в Польше поддержкой части шляхты. Но тот успех был только прелюдией к дальнейшей борьбе России за влияние в Восточной и Центральной Европе.

Никита Иванович Панин считал, что безопасность России должна базироваться на широких международных связях. Он видел одну возможность обеспечения длительного мира — создание Северной системы. Под этим он подразумевал блок России с Пруссией, Англией, Данией, Швецией и Польшей. В таком окружении Россия могла бы не бояться франко-австрийских интриг и турецкой опасности.

В свете этой идеи следует рассматривать и политику России в Польше в первый период деятельности Н.И. Панина на посту руководителя дипломатического ведомства. Что могла представлять собой Польша в «концерте» европейских держав? Какую роль она могла сыграть для России и в делах России?

Сильная Польша с неограниченной монархией, где все архаизмы в виде Liberum Veto и Liberum Rumpo были бы отменены, где король мог бы стать военным вождем нации, — такая Польша была бы опорой России на юго-западных ее границах против Порты и соответственно ее крымского сателлита.

Но такая Польша не была по нутру не только Турции, но и Пруссии — главному партнеру России по Северной системе. Фридрих II давно выжидал удобный момент для вмешательства в польские дела, чтобы спровоцировать конфликт и «прирезать» польскую Пруссию к своим владениям. Он ни под каким предлогом не согласился бы усилить Польшу, сделать ее способной к самостоятельной борьбе. Пруссия была самым ярым сторонником сохранения польских «свобод» как средства для политических интриг.

Екатерина II и Панин во имя сохранения Северной системы и союза с Пруссией, в свою очередь, не хотели соглашаться на реформы в Польше, которые усиливали бы власть короля. Кроме всего прочего, правительство России было заинтересовано в том, чтобы иметь в Польше политическую опору в виде партии, зависящей не от короля. И императрица и Панин прекрасно отдавали себе отчет в том, что a la longue нельзя опираться на властолюбивых Чарторижских и истерика Понятовского. Нужно было использовать их приход к власти для дальнейшего решения задачи создания в Польше солидной идейно-политической опоры. Такую опору русское правительство видело в национальных меньшинствах, проживавших в Польше, — православных и протестантах, которые назывались тогда в Польше диссидентами. Хотя по основным законам Речи Посиолитой (акт Варшавской генеральной конфедерации 1573 г.) все ее граждане пользовались одинаковыми правами, независимо от конфессиональной принадлежности, практическая политика и действия польских королей и крупных землевладельцев в течение нескольких столетий привели к возникновению атмосферы религиозной нетерпимости и исключительных правил по отношению к лицам некатолической веры.

Поддержанные на этом поприще папой римским и иезуитами, они насильно забирали у диссидентов их церкви, изгоняли священников, заставляли прихожан переходить в католичество, а непокорных просто убивали. Все шляхтичи-некатолики были лишены гражданских прав, не допускались к государственной службе.

Борьба диссидентов с польскими противниками встречала сочувствие у широких кругов в Пруссии, Дании, Швеции и России. Но пока они не имели реальной государственной помощи, борьба их с Польшей шла явно «не на равных».