Российское обществоведение: становление, методология, кризис

Обычно в учебниках традиционное общество представлено как изначально («по своей природе») бедное и авторитарное. Допустим. Но благополучие и демократичность западного общества финансировались средствами, вывезенными из колоний. Развитие Запада и погружение в «слаборазвитость» множества культур – единый конкретно-исторический процесс, в котором части взаимообусловлены. Леви-Стросс разными способами постоянно напоминал это западному интеллигенту:

«Это отношение [Запада со “слаборазвитыми” культурами] нельзя представлять абстрактно. Невозможно отвлечься от тех результатов, к которым привели практикуемые в течение нескольких веков насилие, угнетение и уничтожение. С этой точки зрения тема развития не может быть предметом спекулятивных рассуждений… Никогда развитие нельзя считать, как это делал Малиновский, “результатом воздействия более высокой и активной культуры на более простую и пассивную”. Эта “простота” и “пассивность” являются не внутренними свойствами рассматриваемых культур, а результатом воздействия на них развития в его начальном периоде. Это результат ситуации, созданной зверствами, грабежом и насилием, без которых не были бы созданы исторические условия для этого самого развития (произойди все другим образом, ситуация контакта была бы совершенно иной, настолько, что мы не можем ее даже представить себе).

Поэтому не может быть “начальной точки изменения”, если только мы не согласимся определить ее в тот единственный момент, когда она реально существовала, то есть в 1492 году, накануне открытия Нового Мира, когда через разрушение Нового Мира, а затем еще нескольких миров, начали складываться условия для развития в пользу Запада, которые затем обеспечили это развитие, прежде чем оно снова нависло извне над обществами, ограбленными в прошлом, – чтобы это самое развитие могло родиться и расти на их останках… И намного раньше этого “нового контакта” эти общества ощущали на себе воздействие двумя способами: или в форме второго, “дистанционного” разрушения, или в форме их собственных желаний, которые также эквивалентны разрушению» [200, с. 297–298].

Организатор колониальных захватов Сесиль Родс утверждал, что едва ли не важнейшей целью захвата колоний было разрешение социальных проблем в самой метрополии: «Если вы не хотите гражданской войны, вы должны стать империалистами». Это важная сторона государственной политики Запада, и она была хорошо известна.

Энгельс писал Марксу (7 октября 1858 г.): «Английский пролетариат фактически все более и более обуржуазивается, так что эта самая буржуазная из всех наций хочет, по‑видимому, довести дело в конце концов до того, чтобы иметь буржуазную аристократию и буржуазный пролетариат рядом с буржуазией. Разумеется, со стороны такой нации, которая эксплуатирует весь мир, это до известной степени правомерно».

В последующие 35 лет в гражданском обществе Запада проблема социалистической революции была снята с повестки дня, о чем объявил сам Энгельс. В интервью 11 мая 1893 г. на вопрос «Какую вы, немецкие социалисты, ставите себе конечную цель?» он ответил так: «У нас нет конечной цели. Мы сторонники постоянного, непрерывного развития, и мы не намерены диктовать человечеству какие-то окончательные законы. Заранее готовые мнения относительно деталей организации будущего общества? Вы и намека на них не найдете у нас» [205, с. 563].

Ортодоксальный марксизм отказался от «окончательных законов» и мнений об «организации будущего общества», которыми был насыщен «Капитал», – коммунизм Маркса превратился в социал-демократию Бернштейна. При том доходе, который Запад выкачивал из колоний со своими канонерками и финансовой системой, западные марксисты посчитали разумным обуржуазиться.

Но для крестьян и рабочих России Запад кусочка от своего пирога не собирался отрезать. Поэтому было заблуждением наших либералов и меньшевиков, их философов и экономистов сначала после Февраля 1917 г. принять позицию непредрешенчества (буквально по формуле Энгельса), а в 1918 г. начать по указке Антанты воевать с теми, которые не ждали пирогов от Запада. Кстати, и Горбачев тоже слово в слово повторял формулы Энгельса: «Нередко приходится сталкиваться с вопросом: а чего же мы хотим достигнуть в результате перестройки, к чему прийти? На этот вопрос вряд ли можно дать детальный, педантичный ответ» и т. п.

Очевидно, что «буржуазные нации» метрополий ни в начале, ни в конце ХХ в. никак не могли нести демократию в традиционные общества. Но и их модернизаторская миссия – миф. Они создавали анклавы капитализма (плантации, рудники, заводы) за счет архаизации труда и быта большинства населения колоний, вгоняя их в хроническую слаборазвитость. Неоколониализм – продолжение этой политики в новых условиях. Эти явления отсталости в 1970-е гг. обсудили исследователи (и западные, и в «третьем мире»), но это знание в российских учебниках игнорируется.