Читаем Российское обществоведение: становление, методология, кризис полностью

В первую очередь в этой связи стоит упомянуть чувство стыда за нынешнее состояние своей страны. Стыд за страну… связан с отрицанием сложившегося в России “порядка вещей”, “правил игры” и т. п., которые представляются людям не просто несправедливыми, но и позорными… Новой тенденцией последних лет является при этом практически полное исчезновение связи чувства стыда за свою страну и всего блока негативных чувств с доходом – если ещё пять лет назад наблюдалась отчётливая концентрация испытывающих соответствующие чувства людей в низкодоходной группе, то сейчас они достаточно равномерно распределены по всем группам общества, выделенным с учетом их среднедушевых доходов. Это значит, что если тогда эти чувства вытекали прежде всего из недовольства своей индивидуальной ситуацией, то сейчас это следствие несовпадения реальности с социокультурными нормами, широко распространёнными во всех слоях россиян, что также говорит об идущих процессах делегитимизации власти. При этом в последние годы чувство стыда за свою страну довольно быстро нарастает» [315].

Игнорировать такие выводы недопустимо, даже если внимание массового сознания отвлечено злободневными и чрезвычайными проблемами. Нельзя надеяться и на то, что действия государства в отношении кризиса Украины и в международной сфере получили массовую поддержку и даже энтузиазм – чтобы эти действия увенчались успехом, надо, чтобы в самой России ход развития отвечал чаяниям подавляющего большинства народа.

Возрождение России делает совершенно необходимой сборку отечественного обществоведения как профессионального сообщества, стоящего на платформе научной рациональности. В условиях общего культурного и мировоззренческого кризиса эта сборка не может вестись на единой когнитивной основе в рамках общей методологической парадигмы. Речь может идти о формировании небольшого числа интеллектуальных кластеров, однако соединенных минимумом общих профессиональных норм, обеспечивающих возможность дискуссии и диалога.

Но принципы этой сборки – другая тема.

<p>Литература и источники</p>

1. Уваров П.Б. Дети хаоса: исторический феномен интеллигенции. М.: АИРО-ХХ, 2005.

2. Чаянов А.В. Крестьянское хозяйство. М.: Экономика, 1989.

3. Бурдье П. Описывать и предписывать. Заметка об условиях возможности и границах политической действенности // Логос. 2003. № 4–5 (39).

4. Батыгин Г.С. «Социальные ученые» в условиях кризиса: структурные изменения в дисциплинарной организации и тематическом репертуаре социальных наук // Социальные науки в постсоветской России. М.: Академический проект, 2005.

5. Кара-Мурза С.Г

. Кризисное обществоведение. Т. 1. М.: Научный эксперт, 2011; Кара-Мурза С.Г. Между идеологией и наукой. М.: Научный эксперт, 2014.

6. Буркхардт Я. Культура Возрождения в Италии. М.: Юристъ,1996. С. 12.

7. Шампань П. Делать мнение: новая политическая игра. М.: Socio-Logos, 1997.

8. Сорокин П.А. О так называемых факторах социальной эволюции // Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М.: Политиздат, 1992.

9. Крил Х.Г. Становление государственной власти в Китае. Империя Западная Чжоу. СПб.: Евразия, 2001.

10. Голубицкий Ю

. Литературный генезис русской социологии: роль физиологического очерка в становлении социологического знания. М.: Экономическое образование, 2011.

11. Кареев Н.И. «Основы русской социологии» (Введение). Перед возникновением социологии в России // СОЦИС. 1995. № 8.

12. Староверов В.И. Институциализация и концептуально-методологическое развитие российской аграрно-сельской социологии // Аграрно-сельская социология: история, концепции, методология. М., 2009.

13. История социологии / отв. ред. Г.В. Осипов и В.П. Култыгин. М.: Норма, 2009.

14. Вебер М. «Объективность» социально-научного и социально-политического познания // Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990.

15. Вебер М

. Теория ступеней и направлений религиозного неприятия мира // Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990.

16. Маркс К. // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. Т. 32.

17. Митрохин Л.Н. Тернистые пути отечественной социологии (беседа с академиком РАН Г.В. Осиповым) // Социология и власть. 2008.

18. Lorenz K. La acción de la Naturaleza y el destino del hombre. Madrid: Alianza, 1988.

19. Вебер М. Исследования по методологии науки. Ч. 1. М.: ИНИОН АН СССР. 1980.

20. Матюхин А.В. Теория государственного управления в истории русского капитализма. ХIХ – начало ХХ в. М.: Изд-во МГОУ, 2008.

Перейти на страницу:

Все книги серии Уроки истории

Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.)
Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.)

Поэтизируя и идеализируя Белое движение, многие исследователи заметно преуменьшают количество жертв на территории антибольшевистской России и подвергают сомнению наличие законодательных основ этого террора. Имеющиеся данные о массовых расстрелах они сводят к самосудной практике отдельных представителей военных властей и последствиям «фронтового» террора.Историк И. С. Ратьковский, опираясь на документальные источники (приказы, распоряжения, телеграммы), указывает на прямую ответственность руководителей белого движения за них не только в прифронтовой зоне, но и глубоко в тылу. Атаманские расправы в Сибири вполне сочетались с карательной практикой генералов С.Н. Розанова, П.П. Иванова-Ринова, В.И. Волкова, которая велась с ведома адмирала А.В. Колчака.

Илья Сергеевич Ратьковский

Документальная литература
«Черта оседлости» и русская революция
«Черта оседлости» и русская революция

Владимир Иванович Бояринцев — ученый, писатель и публицист, автор более двухсот книг, посвященных прошлому и настоящему России. Новая книга ученого посвящена выявлению корней еврейского радикализма, сыгравшего немаловажную роль в революционном движении начала ХХ века в России. Гнезда терроризма, утверждает автор, формировались в «черте оседлости». Бунд — Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России — поощрял политические убийства. Партийные лидеры создали культ динамита и револьвера, окружили террориста героическим ореолом, и, как следствие, насилие приобрело притягательную силу для еврейской молодежи, составлявшей большую часть анархических организаций.Отдельное внимание в книге уделено деятельности «купца революции» — Александра Парвуса, создавшего теорию «перманентной революции», активно пропагандируемую впоследствии Львом Троцким.

Владимир Иванович Бояринцев

Публицистика
США во Второй мировой войне. Мифы и реальность
США во Второй мировой войне. Мифы и реальность

В книге, ставшей мировым бестселлером и впервые публикуемой на русском языке, канадский историк Жак Р. Пауэлс анализирует подлинную роль и цели США во Второй мировой войне и открыто отвечает на неудобные вопросы: руководствовался ли Вашингтон гуманистическими мотивами, выступая против нацистской Германии, как это принято считать за океаном, и почему многие влиятельные американцы сотрудничали с фашистскими режимами, а по окончании войны столь снисходительно отнеслись к преступникам? Чем объясняются «кровавый провал» наступления на Дьепп в августе 1942 года и печально известная бомбардировка Дрездена? Почему до сих пор на Западе и в США так мало известно о битве под Москвой в декабре 1941 года и начале контрнаступления Красной армии, а высадка союзников в Нормандии 1944 года восхваляется как сокрушительный удар по нацистской Германии? И что на самом деле заставило союзников открыть второй фронт?Автор проводит весьма убедительные аналогии между отношением американцев к «самой хорошей войне за всю историю» страны и к борьбе с терроризмом, развернувшейся после трагических событий 11 сентября 2001 года, объявленных «новым Перл-Харбором», между растиражированными клише об идеалистичных целях американцев во Второй мировой войне и их миротворческой миссией на Ближнем Востоке… История повторяется.

Жак Р. Пауэлс

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже