Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века

Разумеется, авторы различных схем славянского язычества не могли не отметить данного обстоятельства, которое пытались объяснить довольно странным доводом, что в данном случае «Перун противопоставлен Велесу как бог княжеской дружины – богу рядового воинства, когда Перун соотносится с клятвой оружием, а Велес – с золотом». Но все встает на свои места, если предположить, что древнерусский перечень языческих божеств имел племенной характер.

Проанализируем клятвы русских князей, сравнивая их с составом дружин, точнее, перечнем входивших в них племен. В 907 г. Олег привлек к походу на Константинополь среди прочих и вятичей[373]. Сведения об их участии в походе 944 г. Игоря отсутствуют[374]. Связано это было с тем, что вятичи долго сохраняли свою независимость. Победить их удалось только Святославу. Под 966 г. Начальная летопись сообщает: «Вятичи победи Святославъ, и дань на нихъ възложи»[375]. Эта дань, очевидно, заключалась не только в выплате известных доходов, но и в выставлении войск для военных походов киевского князя. Именно этим и объясняется вновь появление Велеса в тексте клятвы дружины Святослава в 971 г.

Однако в киевском пантеоне Владимира фигура Велеса отсутствовала. Эту недостачу заметили уже средневековые авторы, стремившиеся восполнить данную лакуну. В частности, в более позднем проложном «Житии князя Владимира» дошел рассказ о низвержении идола Волоса в Почайну, где затем были крещены все киевляне, достойные доверия. А.А. Шахматов считал эти сведения достойными доверия.

И все же в данном случае оказывается прав автор «Повести временных лет». Присоединение вятичей при Святославе оказалось лишь временным. Под 982 г. летописец записал: «В лето 6490. Заратишася вятичи, и иде на ня Володимиръ, и победи я второе»[376]. Как видим, в 980 г., когда Владимир устанавливал свой языческий пантеон, вятичи ему не подчинялись, поэтому и фигура их бога Велеса не была установлена в Киеве. Что же касается дважды повторенного в Начальной летописи определения Велеса как «скотьего бога», укажем на одно место из сочинения Константина Багрянородного, где византийский император говорит, что для русов скотоводство было нехарактерно: «Росы озабочены тем, чтобы иметь мир с пачинакитами. Ведь они покупают у них коров, коней, овец и от этого живут легче и сытнее, поскольку ни одного из упомянутых выше животных в Росии не водилось»[377]. Между тем Вятичская земля, расположенная в верховьях Оки с ее заливными лугами, была прекрасным местом именно для разведения скота, что и отразилось в названии главного божества вятичей.

Исходя из племенного характера летописного перечня языческих божеств, можно попытаться приурочить их имена и к другим племенам в составе Древней Руси.

На основании, как считается, иранских по происхождению имен Хорса и Симаргла было высказано предположение, что им, очевидно, поклонялись донские аланы, оказавшиеся под властью Святослава и Владимира. Но если с последним можно еще согласиться (по мнению В.Н. Топорова, имя Симаргла восходит к имени Симургла (Сэнмурва), вестника богов в иранской мифологии), то относительно Хорса это утверждение выглядит сомнительным.

В «Слове о полку Игореве», создававшемся в эпоху, когда еще живы были воспоминания о языческом времени, говорится, что князь Всеслав Полоцкий, рыскавший в ночи волком, «великому Хръсови влькомъ путь прерыскаше»[378]. Мотив «Слова» о вол ко длаках-оборотнях, перебегащих путь Хорсу, скорее свидетельствует о славянских представлениях, согласно которым затмение происходит, когда волкодлаки пожирают солнце, и указывает на принадлежность этого божества кривичам или полочанам.

«Слово о полку Игореве» называет внуками Стрибога ветры: «Се ветри, Стрибожи внуци, веютъ съ моря стрелами на храбрыя пльки Игоревы»[379], а когда говорится о поражении Игоря, автор «Слова» упоминает Даждъбога и замечает: «Въстала Обида въ силахъ Дажь-Божа внука»[380]. Единственным русским княжеством, располагавшемся на морском побережье, являлась Тмутаракань, а Новгород-Северский, откуда выступил Игорь, находился в земле северян, как это видно из его названия.

Замыкает список кумиров, установленных Владимиром в 980 г. в Киеве, Мокошь. Ее имя означает влагу (ер.: мокнуть, мокрый), а в северорусском фольклоре сохранился образ существа Мокоши (Мокуши), наказывавшего нерадивых прях. Это позволяет отождествить данное божество с одним из племен, живших в болотистой местности. Возможно, речь должна идти о дреговичах, связанных с Припятским Полесьем.

Однако попытка Владимира объединить в одном пантеоне всех божеств древнерусских земель и тем самым консолидировать свою власть, была с самого начала обречена на неудачу. Поэтому киевскому князю не оставалось ничего иного, как обратиться к выбору другой веры, которая смогла бы объединить его страну в единое целое (карта 44).